снял свою шапочку, позволив своим черным волосам упасть на лоб и свисать над очками. Доктор Коув однобоко ухмыльнулся, что заставило меня до боли сжать колени вместе.
— Привет, Блайт.
Я поспешно прижала салфетку к лицу, надеясь, что моя помада еще не стёрлась. Почему я еще не привела в нормальный вид эту дурацкую рабочую рубашку?
— Привет, доктор Коув. В настроении для индийцев?
Он усмехнулся, подходя к стойке в своей медленной, сексуальной манере. Наклонившись вперед, оперся на локти.
— Овощные блюда здесь просто бесподобны. Я возьму что-нибудь и чай, пожалуйста. — Овощи. Видите? Я так и знала. Прямолинейный, незамысловатый, нормальный, профессиональный доктор Коув. — О, и, пожалуйста, зови меня Эймс. Ты заставляешь меня чувствовать себя столетним стариком, когда так ко мне обращаешься.
Я почувствовала, как мои щеки запылали, хотя не была уверена, почему. Комфорт, который мы, казалось, разделили так быстро и так мгновенно, не был для меня чем-то привычным. Я набрала его заказ, борясь со своими дрожащими пальцами, и Раджа появился с яркой улыбкой.
— За счет заведения для Эймса Коува, всегда, — сказал он, протягивая ему пакет и бумажный стаканчик с чаем.
— Ты же знаешь, Радж, что я плачу вдвойне каждый раз, когда ты готовишь для меня, — подначил Эймс, бросив на стойку крупную купюру.
— Любой, кто предлагает работникам сферы обслуживания и нуждающимся людям бесплатные сеансы, всегда получает от меня бесплатную еду, мой друг. Блайт, почему бы тебе не уйти пораньше. У меня тут все есть.
Моя смена все равно заканчивалась через пятнадцать минут, поэтому я поблагодарила его и взяла свою сумочку.
— Бесплатная терапия, да? — хотя это не было большим шоком. Доктор Омар принимала меня по скользящему графику. Сеансы терапии были такие частые и спонтанные, что я еще даже не заплатила. Возможно, я даже не успею заплатить, поскольку снова уеду. Добавьте «воровство» в список моих грехов, прямо под «трусостью».
— Я готов на все ради бесплатной еды, — негромко сказал он, делая глоток из своего стаканчика. — Это твоя машина?
Я кивнула.
— Да, кажется, я видела, как ты ее осматривал?
— У тебя на задних колёсах спустило шины. Когда ты в последний раз качала их?
— О, э… не знаю. Пять штатов назад?
Он закатил глаза.
— Поехали, в двух милях к югу есть заправка. Я помогу.
Почему-то вместо паники я почувствовала… бабочек. Он хотел помочь с моей машиной? Почему?
— Нет, правда, все в порядке. Я справлюсь.
Он положил еду на заднее сиденье своей машины и протянул ладонь.
— Давай, это даст нам возможность пообщаться побольше. На сегодня закончился твой лимит ресурсов, прежде чем я мог бы предложить тебе больше общения?
Что же, это звучало не так уж плохо. Это также не звучало сексуально, но все равно.
Я уронила ключи в его большую руку.
— Вы ведь не серийный убийца, доктор Коув?
Он рассмеялся:
— Только иногда.
Когда мы выехали с парковки, я избавилась от нервного напряжения, которое, как уверена, засело только в моей голове. Он просто был милым. Возможно, он помогал просто потому, что ему жаль меня. Он уже говорил об этом. Ресурсы. Будто я нуждалась в такой благотворительной помощи.
— Это противоречит какому-то кодексу врача и пациента, или что-то в этом роде?
Он поднял темную бровь.
— Заправлять бензином и воздухом машину того, кто не является моим пациентом? Нет, это не нарушение этики.
Мы остановились у древней на вид заправки с одним шатким насосом и разбитыми фонарями.
— Ух ты, прикольная заправка. Это здесь ты меня убиваешь?
Он на мгновение вцепился в руль, уставившись в темноту, а затем повернулся ко мне с ухмылкой.
— Нет.
С этим весьма обнадеживающим ответом он вышел из машины. Вскоре снаружи послышалось шипение воздуха, а потом он начал наполнять бак бензином. Тогда я вышла и прислонилась к машине.
— Эй, я не соглашалась, чтобы ты оплачивал мне бензин.
— Я не могу пользоваться их бесплатным воздухом и не покупать топливо.
— О, точно.
Он зашел внутрь, чтобы заплатить, и вернулся с ящиком для инструментов и пластиковым контейнером. Открыв капот моей машины, начал возиться.
— Ты теперь и механик? Что ты делаешь?
— Чиню фару, одна перегорела, — ответил он. Я старалась не смотреть на его руки. У меня не получилось. Его большие, сильные руки были измазаны черными пятнами. Он заметил, что я смотрю, и бросил на меня мрачный взгляд, который я не совсем поняла.
— Твоя еда остывает, — я выругалась, понимая, что нет смысла возражать против доброго жеста этого упрямца. Знала, также как и он, что моя машина нуждалась в ремонте.
Через минуту он ответил:
— У меня есть микроволновка.
В наступившей тишине я осмотрела пустую стоянку. Через дорогу было кукурузное поле. Стебли казались высокими и колыхались в свете луны. Эти поля всегда пугали меня. Невозможно было разглядеть перед собой больше одного стебля. Представьте, на что можно наткнуться…
— Итак, ты идешь завтра на вечеринку сумасшедших?
Я оторвала взгляд от его мускулистых предплечий с закатанными рукавами, сохранив этот образ в своем личном мозговом файле на потом.
— Может быть. А ты?
— Переоцененный рейв.
— Похоже, ты считаешь, что многие вещи переоценены. Тогда почему предложил это?
Он затягивал что-то гаечным ключом, полностью сосредоточившись работе, пока говорил:
— Многие вещи переоценены, но я подумал, что это может быть интересно для тебя, потому что так делают дети твоего возраста. И все остальные психи в Эш-Гроув. И это все.
— Так ты идешь? И ты не можешь быть намного старше меня, доктор Коув. Тебе сколько, тридцать?
— Ой, спасибо за это. Мне двадцать восемь, и отвечаю на твой вопрос о Хэллоуине: мне нельзя туда идти. Здесь большинство престижных предприятий запрещают своим сотрудникам посещать его. Особенно таким известным людям, как я.
— Но ты не ответил на вопрос. Ты идешь?
— Как я уже сказал, оно переоценено. Но, даже если бы это было не так, боюсь, что нет. Я не люблю все эти хэллоуинские штучки.
Я засмеялась.
— Тогда ты переехал не в тот город, не так ли?
Он закрыл капот со шлепком, заставив меня подпрыгнуть.
— Я сюда не переезжал. Родился и вырос здесь. Первое поколение, вообще-то.
Я смотрела, как он вытирал свои замасленные руки старой тряпкой.
— Ни хрена! Значит, ты можешь проследить свой род вплоть до самых корней?
— Конечно, могу. У моего дедушки было большое семейное древо, которое шло до самого начала. К тому началу, с которого начинались все истории о привидениях.
— Какие истории о привидениях?
Он интригующе ухмыльнулся своими красивыми губами.
— О, ты о
