и вздохнула.
— Это приятно.
Внезапно он закружил меня, отпустив одну руку. Когда я крутанулась назад, ожидая, что врежусь в него, меня встретил только воздух. Я обернулась, ища его, но его нигде не было. Осталось только мерцание голубого тумана. Пробравшись сквозь толпу, я пошла по главной дорожке. Кучки людей болтали и смеялись, некоторые смотрели в мою сторону, другие не замечали. Я обняла себя, пытаясь устоять перед надвигающимся поздним октябрьским холодом, бьющим по влажной коже. Запах партнера по танцам все еще витал в моих волосах. Не стесняясь выглядеть дурой, я поднесла прядь золотисто-каштановых волос к носу и глубоко вдохнула лавандовый, лесной и аромат кожи. Кем бы он ни был, его преследование меня раздражало, и я планировала встретиться с ним лицом к лицу, если он будет продолжать в том же духе. Но какая-то небольшая тоскующая часть меня надеялась, что он так и сделает. Может быть, он наблюдал за тем, как я пробиралась обратно к машине. Кожа на шее покрылась мурашками от обещания опасности или надежды, а может, и того, и другого. Этот танец... Скорее всего, он просто играл со мной. Для него это ничего не значило. Даже малой доли того, что для меня. Исполнить мое предсмертное желание... быть принятой в страну неудачников, танцевать, смеяться и исследовать — это было всем. Закончить ночь, прижавшись телом к загадочному и пьянящему мужчине в маске... Это было больше, о чем я когда-либо могла мечтать. Смерть всегда была у меня на уме. Смерть всегда была рядом. Но если бы только на эту ночь, я бы не возражала.
ГЛАВА 12
Эймс
ПОЧЕМУ КАДРЫ ВСЕГДА РАЗМЫТЫ?
«Это мой костюм. Я маньяк-убийца. Они выглядят так же, как и все остальные».
Уэнсдей Аддамс, Семейка Аддамс
Перемены были собственной формой амнезии. Они подкрадывались, как незаметный убийца, и усыпляли своих жертв ложной безопасностью. К лучшему или худшему, все развивалось, и мы все, в основном, принимали это. За свои годы я был свидетелем многих перемен. Я тоже изменился. Стал совсем другим. Но иногда прикосновение или звук могли выпустить стрелу воспоминаний. Что-то, что мой мозг давно забыл, но моя психика вспомнила. Было время, когда я считал, что секс должен быть только в браке, но давно отказался от этого убеждения. И понятие ожидания, и идея брака были невозможны для такого человека, как я. Поэтому я трахался то тут, то там. Почему бы и нет? Но сегодня, когда Блайт взяла меня за руку... когда ее мягкое тело прижалось к моему, и мы двигались вместе... Что-то зашевелилось в моей памяти. Давным-давно танцы были самой большой близостью, которую мы допускали без супружеских клятв. Они являлись страстью на виду у всех. Генеральная репетиция того, что, как мы надеялись, произойдет под хлопковыми простынями. А Блайт, мое Маленькое Привидение, имела вкус страха, печали и безнадежности. Когда я притянул ее к себе, этот вкус обжег мое горло, а рот наполнился слюной. Стало интересно, а ее пизда тоже имела вкус страха? Я хотел выяснить это. Сорвать этот чертовски сексуальный корсет с идеального тела. Я хотел провести своим настоящим языком по каждому изгибу, извилине и ямочке. Возможно, я искал бы другой вкус, кроме ужаса, скрывающегося где-то между ее складок. Может быть, то, что капало бы из нее, когда она хотела меня, имело бы совсем другой вкус. Какова бы она была на вкус, если бы не хотела меня? Я мог бы остаться с ней там на всю ночь. Держать ее в своих объятиях было гораздо приятнее, чем наблюдать издалека, как этот отвратительный Винсент, опьяненный кровью ублюдок, нацелился на нее.
Если бы Вороны не вмешались, я бы послал их на ее поиски. К счастью, они оказались умнее, чем все им приписывали, и разыскали ее. Я сделал мысленную заметку наградить их позже. Может быть, я скормлю им Кэт. Я прислонился к ее машине в ожидании. Если бы я не ушел от нее, у меня не было бы времени помыться и переодеться. А мне нужно еще проводить ее домой. Я должен был быть там, когда она приехала, и, конечно, Эм воспользовалась возможностью. Вампиры за милю чуяли, кому нужен секс. Они, блядь, любили, чтобы их партнеры были желанными и нуждающимися. При этой мысли в груди закипал гнев. Эм могла бы отвалить к чертовой матери, как и все остальные мудаки. Моя. Мой разум вздрогнул от осознания того, что я только что назвал ее так. Я претендовал на нее? Нет, я не мог. Это невозможно. Блайт была целью, игрой, средством достижения цели. Ничего больше. И никто не мог трахать ее, кроме меня. По крайней мере, пока я не покончил с ней. Аромат страха и тьмы проникал сквозь шелест осенних листьев. Оранжевые и желтые кленовые листья разлетелись вокруг, как конфетти, когда она вышла из тени. Лиса в ночи. Чертово видение женщины. Я быстро поправил свой член в двадцатый раз за этот вечер. Она обнимала себя и смотрела под ноги, мечтательно улыбаясь темными губами. Я подумал, не из-за меня ли это. Или, скорее, из-за него.
Шаги замедлились, и, когда она, наконец, подняла взгляд, то резко выпрямилась. Такая нервная, Маленькое Привидение. Но кровь вернулась к ее щекам, когда она узнала меня. Не тот, кого она ожидала увидеть.
— Эймс? Что ты здесь делаешь?
Она остановилась на дюйм ближе, чем нужно, и сделала небольшой шаг назад. Интересно.
— Убеждаюсь, что ты доберешься домой в безопасности, — ответил я, поправив воротник дурацкой синей рубашки. Ее карие глаза сузились под лисьей маской.
— Как ты узнал, что я буду здесь?
Я снял свою старую куртку и обернул вокруг ее плеч, заметив прекрасный розовый румянец, окрасивший щеки от мягкого прикосновения моих пальцев.
— Догадаться было несложно. К тому же, я видел твою машину. Как тебе, понравилось? Кажется, ты все еще цела и невредима. Выглядишь лучше, чем большинство новичков.
— Спасибо, думаю, я знаю, что в следующий раз надо взять с собой куртку. Это было... необычно. В лучшем смысле этого слова.
Она хихикнула. Ух ты, какой прекрасный звук. Я не смог сдержать ухмылку.
— Рад, что тебе было весело. Я здесь, чтобы проводить тебя домой.
Я молча протянул ладонь, чтобы взять ее ключи. Она действительно не должна была давать их мне. Она вообще не должна была мне доверять.
— Правда, почему ты здесь? Ты проделал весь этот путь в такой час только для
