Черт с ней, с едой! Что он будет говорить?
— Он признается, что русский летчик — это точно! Бежать по дороге не собирается. Он будет говорить.
— По списку?
— По списку, — кивнул я.
— Хорошо, — облегчено сказал Лингард, видимо мой ответ его удовлетворил в полной мере. — Швабе отвезет вас домой.
В школу я приехал с чувством выполненного долга. Вроде сделал все! Послание подпольщикам отправил, схему аэродрома летчику мысленно оказал, а уж дальше… Конечно, если подполье нападет на конвой с летчиком по дороге на аэродром, мне от Лингарда прилетит. Я же сказал, что летчик не собирается бежать. Так это не он, а они. Если его освободят извне, я-то причем? Лингард не предлагал мне предсказать будущее, а просто подсмотреть мысли. Я подсмотрел, как мог… Да хрен с ним, с Лингардом, главное, чтобы все получилось. И чтобы у них хватил времени. Хватит ли? Завтра — пятница. Суббота — послезавтра.
В школе было неспокойно. Оказалось, приехал барон фон Эгерд, имел с доктором Баумайстером серьезный разговор, тот от него рассвирепел и начал собирать вещи. Кричал об увольнении. Но не уволился, а заперся в своей комнате и слушал патефон.
— Они хотят, чтобы он применил древнюю магию, — рассказал после обеда Клаус. — Это очень древнее колдовство. Называется вуду. Это из Африки. Колдуны вуду имели много рабов, которых выкопали из могил и оживили. И они не воняли и не разлагались. Как живые, только без мозгов. Они много работали на колдунов. Доктор знает тайну, как это сделать. Чтобы тела не разлагались. Но он не скажет. Одно дело — дохлый негр. Когда имеешь дело с проклятыми духами — это другое.
А вечером у ворот школы и вовсе случилась драка с поножовщиной. Точнее — посаблевщиной. За фрау Штрикер приехал очередной смуглый кавалер в мундире полковника испанской армии в большой открытой машине. И именно в тот самый момент, когда она разодетая и накрашенная выходила для вечернего суаре под ручку со Швабе. (Хотя Клаус как-то подслушал, как фрау Штрикер проговорилась, что шарфюрер — для ее статуса — не серьезно). Возник конфликт с мордобоем. Швабе оказался не из робкого десятка, к тому же, занимался боксом. Досталась и полковнику, и его охране. Оскорбленный физически полковник схватился за… саблю. В итоге Швабе получил боевое ранение и ходил с левой рукой на перевязи. Кстати, фрау Штрикер наблюдала за мужчинами в военной форме, хватающими друг друга за грудки, стоя в сторонке с очень заинтересованным видом.
В пятницу я почему-то сильно нервничал. Накануне мне приснилось, что я чего-то не то в послании на стене написал. Перепутал даты. Назначил все на день раньше. Проснулся в холодном поту. Хотел даже поехать к стене, исправить. Вовремя опомнился. Потом вспомнил, как проговорился Швабе: «Теперь, когда есть новый взвод». Они что, подогнали духу Пфайферу новые жертвы?
На занятиях мы занялись делом — учили испанский. Доктор Вебер пообещал, что в выходные выведет нас в кино. Вечером слушали радио и играли в бильярд. Михаэль меня опять разделал.
В субботу с утра все было вроде обычно, сбегали на зарядку, позавтракали. Договорились с Лотаром и Феликсом скатать на великах в город. Но Аксельбаум вдруг велел нам не расходиться. Я посмотрел в окно и увидел автобус. И сразу понял, что нас повезут на аэродром. К полудню. На пресс-конференцию.
Я осторожно поинтересовался у доктора Вебера, чье это распоряжение. У доктора на субботу были другие планы, и он раздраженно сказал, что это приказ оберста Лингарда, и он не обсуждается. Мы надели парадные синие рубашки и галифе с ботинками. Пилотки с кисточками. Фрау Штрикер осмотрела наш внешний вид и похвалила. Сказала, что испанский загар нам к лицу и даже погладила Юргена ладошкой по щеке.
Сели в автобус, поехали. Ехали знакомой дорогой, мимо речного порта, десять километров на юг.
Теперь у аэродрома была охрана о-го-го! У опущенного шлагбаума был чуть ли не взвод солдат с автоматами и броневик. В салон автобуса поднялся молодой офицер и начал проверять у доктора Вебера и у водителя документы. Говорил он по-немецки, хмурился, видимо, присутствие детей на охраняемом объекте ему совершенно не нравилось. И только когда доктор предъявил ему пропуск, подписанный лично Лингардом, отстал и велел пропустить.
У бетонки охраны тоже хватало. И хотя одеты были солдаты в испанскую форму, автоматы у них были немецкие и переговаривались они тоже по-немецки. Я прикинул, что если подпольщики решили обивать летчика прямо на аэродроме, им придется отнюдь не легко.
У диспетчерской прямо на улице стоял накрытый красным полотном стол и несколько рядов лавок. Видимо, специально для пресс-конференции. И когда мы приехали, вокруг стола уже роилось несколько господ и дам, одетых явно не по погоде. Европейские журналисты. Ну понятно, в Европе уже осень, а здесь за двадцать плюс и небо чистое. Ни облачка. Ребята смотрели на журналистов с интересом, но к разочарованию Клауса, негров среди них не было. Зато была пара узкоглазых японцев.
Когда мы выгрузились из салона, было еще рано, часов десять. Мы с Лотаром решили, что раз журналистов уже привезли, значит «Ласточка» и «Альбатрос» уже прилетели и стоят на своих площадках в конце взлетной полосы. И уже собрались пойти навестить капитана Эрика, но доктор Вебер на нас прикрикнул, чтобы мы не отлучались. По виду его было видно, что он сильно волнуется. Да и пройти вряд ли получилось бы, охрана стояла и вдоль бетонки. И у диспетчерской были военные везде куда ни глянь. Тут и там, печочного цвета френчи, черные мундиры и голубые рубашки. В глазах рябило.
Я чувствовал себя спокойно и все-таки непроизвольно озирался, прикидывая, где может укрываться засада. Но перелесок и апельсиновая роща были далековато, а здесь спрятаться было совсем негде, разве что за холмами, на вершинах которых стояли зенитки, прикрытые маскировочным сетями.
Если начнется, если будут стрелять, надо бы позаботиться о Генрихе, подумал я. Мысль, что я сам могу в случае нападения пострадать, почему-то меня не посетила. И еще я заметил, что у коновязи рядом с диспетчерской стояли в рядок несколько велосипедов. Ну да, «Виктории». Видимо, пилот Эрик внял моим советам и действительно закупил велики для своей дружной команды.
Ну вот, легок на помине. В воздухе раздался гул моторов. Через несколько минут «Ласточка» зашла на посадку, сдув с голов некоторых журналистов шляпы, и аккуратно покатилась по летному полю.
