я же знаю, что вы не особо жалуете докторов.
— Всё нормально, — отвечаю я. — Я вам доверяю.
— Тошноты нет? — спрашивает СиСи, доставая из кармана шорт маленький фонарик-ручку и светя мне прямо в глаза.
— Нет, — щурюсь я от яркого света.
— А у неё есть прививка от столбняка? — интересуется СиСи. — Бог его знает, сколько веков этому топору.
— У неё всё по графику, — отвечает за меня Бёртон. — Обычная царапина.
Я чувствую резкий укол в палец, морщусь, а затем — пустота. Палец становится каким-то губчатым, одновременно невесомым и налитым свинцом; он словно онемел.
— Что произошло? Ты помнишь? — спрашивает Хьюго.
Я перевожу взгляд дальше по коридору, где на красном ковре валяются разлетевшиеся части Дейзи и тот самый топор, испачканный кровью. Должно быть, это моя кровь. Мне ещё повезло, всё могло закончиться куда хуже.
— Сама толком не знаю, — говорю я, делая глоток воды. — Я просто завернула за угол, и она сама на меня рухнула.
Наши телефоны пищат одновременно. Джесс стонет. Тим закатывает глаза:
— Опять сообщение с неизвестного номера?
Джесс разворачивает экран, чтобы показать ему. Хьюго поворачивает свой телефон ко мне, пока Бёртон колдует над моим пальцем. Я чувствую, что он там что-то делает, но не могу разобрать, что именно.
«Драма идёт далеко не всем».
Мой палец теперь полностью онемел. Глядя на это сообщение, я жалею, что не могу заморозить и всё остальное тело.
— Это что, типа каламбур? — спрашивает Тим. — Терпеть не могу каламбуры. Низший сорт юмора. Либо шутите с пошлым подтекстом, либо вообще заткнитесь. — Он оборачивается и кричит во весь голос вглубь коридора:
— Мадлен! Если ты здесь, живо покажись и расскажи, как ты это подстроила! С нас хватит!
— Она у себя дома, — Джесс разворачивает экран телефона к нам, показывая фотку, которую Мадлен выложила пару минут назад — там чётко видно её собственную комнату.
— Значит, она подготовила эту ловушку ещё во время вечеринки, а мы заметили только тогда, когда всё это рухнуло на Иви, — рассуждает Хьюго. — Или этот топор всегда там был?
Я качаю головой, стараясь лишний раз не двигать рукой.
— Очень аккуратно получается, — замечает СиСи, заглядывая через плечо Бёртона. — Да ещё и на таком неудобном, крошечном лоскутке кожи.
— Я обучался таксидермии. Мне не привыкать шить по плоти, — невозмутимо отзывается Бёртон. — Мёртвая кожа, живая кожа — когда работаешь иглой и нитью, разницы особой нет.
Джесс издаёт рвотный звук.
СиСи принимается собирать разлетевшиеся части Дейзи. Сначала мне кажется, что они хотят сложить её обратно, но СиСи просто сваливает доспехи в угол, чтобы те не путались под ногами, причём её конечности ложатся в абсолютно хаотичном порядке. Грустно видеть крах столь великой женщины. СиСи берёт её шлем, и забрало16, которое до этого всегда было поднято — мне всегда нравилось, когда Дейзи могла «видеть», — внезапно захлопывается, и оттуда вылетает какой-то клочок бумаги.
СиСи разворачивает обрывок ко мне лицом:
— Смотри, это фото друга твоей бабушки в рыцарских доспехах, — говорят они. — Судя по всему, они стоят на какой-то сцене прямо на лужайке. На заднем плане я вижу лес.
Удушающее чувство, которое преследовало меня с самого момента, как я пришла в себя, взлетает ещё на одну отметку выше. Настала моя очередь делиться секретом. Всем остальным уже пришлось это сделать. Это единственный способ пройти через этот кошмар. Но я знаю, что как только я открою рот, меня станут уважать гораздо меньше. Да я и сама себя презираю с тех пор, как это случилось.
— Я знаю, что значит это сообщение, — говорю я, стараясь не смотреть на Хьюго. Если я взгляну на него, то просто не смогу довести дело до конца. Не смогу рассказать друзьям о самом постыдном поступке в моей жизни. — СиСи, пожалуйста, пойми, я меньше всего хочу, чтобы тебе было неловко. Я знаю, что ты говорила вчера вечером, но… я не поступила в RADA. Меня даже на прослушивание не позвали.
Я чувствую, как Хьюго вздрагивает и слегка отстраняется. Движение едва заметное, но это означает, что он меня больше не поддерживает. В коридоре воцаряется такая долгая, звенящая тишина, что мне становится страшно: вдруг я больше никогда в жизни не услышу голосов своих друзей.
— Всё готово, мадемуазель Иви, — произносит Бёртон, аккуратно похлопывая меня по пальцу.
Я перевожу взгляд на бинт и снова откидываюсь на стену.
— Спасибо, Бёртон, — говорю я. Он кивает и спускается по лестнице со своим швейным набором.
— Дело в том, — продолжаю я, обращаясь к остальным, — что я соврала о поступлении просто потому, что не хотела, чтобы кто-то знал о моём провале. Я собиралась подавать документы снова в этом году. Хотела всё исправить, мне просто было жутко неловко кому-то признаться. Не хотелось, чтобы вы разочаровались во мне, — добавляю я, чувствуя, как по щекам катятся горячие, постыдные слёзы.
Глаза Хьюго лихорадочно бегают из стороны в сторону.
— Да мы бы никогда тебя не осудили! Никогда в жизни! — восклицает Джесс, сжимая мою здоровую руку. — Жаль, что ты не рассказала нам всё сразу! Бедняжка, ты ведь тащила этот груз в одиночку!
— Честно, Иви, — вставляет Тим. — В этой приемной комиссии сидят полные идиоты. Уверен, они ещё очень скоро запоют по-другому.
— Мне так жаль, — бормочет СиСи, выглядя ещё более виновато и потерянно, чем вчера вечером.
— Пожалуйста, не извиняйся! — я протягиваю неповреждённую руку и беру их за ладонь. — Вы тут вообще ни при чём.
Хьюго — единственный, кто до сих пор не проронил ни слова.
— Значит, вот он — твой секрет, — подытоживает Тим. — Но как она об этом разузнала?
— На вечеринке она обмолвилась, что теперь, когда её вышвырнули из Кембриджа, она собирается поступать в RADA, — вспоминаю я. — Может, через это и раскопала.
— А Эмбер знала? — задумчиво спрашивает Джесс.
— Да. Когда Эмбер зачислили в RADA, ей сказали, что из нашей школы взяли только её одну. Она догадалась и пришла ко мне с расспросами. Но она пообещала, что мой секрет умрет вместе с ней, пока я сама не решу обо всём рассказать.
— В этом была вся она, святая душа, — кивает Тим. — Но, Джесс, ты ведь не думаешь серьёзно, что ко всему этому причастна Эмбер? Она не может строчить нам смс с того света.
Хьюго по-прежнему молчит. Когда я пытаюсь поймать его взгляд, он упорно смотрит куда угодно, только не на меня.
— Вообще-то, версия с призраком многое бы объяснила. Как ещё они умудряются пролезать сюда незамеченными раз за разом? — упорствует Джесс. — К тому же мы нашли её
