налево.
В общем, дорогу к заветному пансионату я выяснил. Пять километров от автобусной станции. Быстрым шагом — всего за час можно добраться. Если через лес — минут за двадцать можно дойти. А я блуждал…
Тут из особняка показался Лингард и сразу замахал руками. Мы завелись и поехали.
Приехали в Берлин. К цирку. Это было старинное здание с фасадом в стиле ампир с арочными окнами и фальшивыми балкончиками. Над входом была скульптура орла с расправленными крыльями, но не привычного здесь — нацистского со свастикой, а какого-то старинного. Над орлом была надпись с вензелями «Цирк Ренца».
— Ха, вот чего нам для полного счастья не хватало, так это цирка, — хохотнул Клаус.
— Ты — пустая голова! — вдруг резко возразил Шульц. — Цирк — это очень серьезно! Ты знаешь, что фюрер в Мюнхене несколько раз выступал на митингах в цирке Кроне? Если бы ты читал «Майн кампф», то не задавал бы таких глупых вопросов.
Мы все удивленно посмотрели на Фрица. Что-то с ним было не так. Какой-то возбужденный.
Тем временем Лингард вызвал из салона Аксельбаума и ушел с ним куда-то в сторону служебного входа здания. Мы остались ждать.
На стоянке перед цирком кроме нашего автобуса было всего несколько машин. Понятно, что представление обычно устраивают вечером. Но вдруг рядом с нами остановилось сразу два автобуса, из которых стали выходить люди в черной форме и белых перчатках. Почему-то в касках и с карабинами. Кажется, ожидается прибытие какой-то важной персоны, раз такая охрана. И еще мне показалось странным, что никаких афиш перед цирком не было.
Сидели мы долго, все время на стоянку прибывали автобусы с военными и легковые машины. Потом появились Лингард и второй, в котором я узнал мага Макса Герхарда. Тот поднялся в салон, посмотрел на нас.
— Я вижу пятерых, — сказал маг. — А где тот, что бормотал про смерть?
— Курсант Генрих Штрайх еще болен, — поторопился объяснить Лингард. — Он находится в изоляторе.
— Жаль, я от него ждал… Впрочем, не важно. Давайте все к служебному входу.
У служебного входа стояли два эсэсовца. У нас забрали ножи, обыскали и приказали пройти дальше. В каком-то длинном коридоре Лингард нас остановил и опять велел ждать. Сам вместе с магом опять куда-то удалился. В скором времени вернулся один и встал с нами в строй, чего никогда раньше не делал.
В глубине коридора раздались звуки шагов и какие-то голоса. К нам приближались люди в форме, впереди быстрым шагом шел человек в белом кожаном плаще и в фуражке с высокой тульей.
— Смиррррна! — что есть силы проорал Аксельбаум.
Человек в плаще подошел к нам и резко остановился. Прямо напротив Юргена. Юрген стоял по стойке смирно с высоко поднятой головой. А вот стоявший рядом с ним Михаэль застыл с выпученными глазами. И, кажется, перестал дышать.
— Это они? — спросил человек в плаще и прошелся вдоль строя.
— Да, мой фюрер, — узнал я голос мага Герхарда, тенью следовавшего за его спиной.
— Они знают, что нужно делать?
— Еще нет. Как вы и приказали, мы расскажем им о задании в самый последний момент, мой фюрер.
Мой фюрер⁈
Да, это был Гитлер. Он теперь стоял совсем рядом, так, что я мог очень хорошо его рассмотреть. Сейчас он совсем не походил на себя, как его показывали в кино. И даже на того, как его показывали в хронике. Ну совершенно заурядное, непримечательное лицо. Лишь косая челка да чаплинские усики делали его узнаваемым. И если говорят, что глаза — это зеркало души, то душа этого человека была совершенно мутная. И темная. Словно безлунная ночь.
Я посмотрел на Лотара. Его лицо мне совсем не понравилось. Он тоже смотрел на Гитлера, но лицо его сводила какая-то гримаса, как от зубной боли. Хорошо, что Гитлер этого не заметил, он теперь стоял напротив Феликса Шульца и смотрел ему в глаза. Герхард что-то нашептывал фюреру на ухо, подошедший сзади чуть ли не на цыпочках Лингард тоже поддакивал. Гитлер улыбнулся и даже похлопал Шульца по щеке.
А что, если это и есть мое предназначение? Чтобы уничижить Гитлера! — подумал я. — Вдруг, все это и случилось со мной, чтобы я сейчас мог все прекратить, предотвратить то, что он задумал — предстоящую войну. Спасти миллионы жизней. Но как? Разве что в глотку ему вцепиться. Вот Лотар, тот, наверное, может и без оружия.
Гитлер вдруг посмотрел в мою сторону, словно услышал мои мысли. И тут же перевел взгляд на гримасу Лотара. Не знаю, что бы произошло дальше, но едва Гитлер повернулся к Шульцу спиной, тот грохнулся на пол. Именно грохнулся, ибо шуму от этого падения была много.
— Какой впечатлительный юноша, — сказал Гитлер, повернувшись на звук. — Окажите ему помощь.
Мы все бросились Шульца поднимать, а Гитлер в последний раз глянул на нас, кивнул и направился дальше по коридору. Маг Герхард и еще трое незнакомых мне мужчин в форме поспешили за ним.
Интересно, о каком задании он говорил? Мы будем выполнять личное задание Гитлера?
А Лингард без особых церемоний начал хлестать Шульца по щекам.
— Очнись, Феликс, приди в себя. Скорее!
Феликс открыл глаза и вдохнул.
— Слава богу! — проговорил Лингард, утирая вспотевший лоб, — Пошли скорее!
Он указал направление, куда нам следовало начать движение. Но начали движение не все. Михаэль, в поднятии Феликса с пола участия не принимавший, и теперь с места так и не двинулся.
— Кремерс! Кремерс! — окликнул его Лингард.
Но Михаэль так и стоял с покрасневшим лицом и выпученными глазами. Завис.
— Черт бы вас побрал! — выругался Лингард. — Роттенфюрер, поставьте вашего курсанта в строй.
Аксельбаум, рванувшийся к Михаэлю, хотел было угостить его оплеухой по шее, но вовремя остановился. И то верно. Судя по красной роже Михаэля, его сейчас лучше бы не злить.
Выручил Юрген. Он осторожно подошел к Кремерсу, встал чуть сзади и тихонько сказал:
— Михаэль, вспомни танго. Хочешь, я научу тебя танцевать танго? Ты будешь танцевать танго с Барбарой.
Я с облегчением заметил, как лицо Кремерса стало светлеть, и он моргнул. И глубоко вздохнул. И даже улыбнулся. И посмотрел на нас осмысленно. А Юрген — молодец. Нашел нужные слова. Надо же такое придумать — танго…
Юрген тихонько подтолкнул Михаэля в спину и тот присоединился
