Как продать дом с привидениями - Грейди Хендрикс

— Потому что у него был приступ, — Луиза поправила его, беря креветку и снимая с неё корочку.

— Ты можешь сразу поверить слухам девяностошестилетней женщины посреди ночи, — Марк сказал, опускаясь в кресло. Оно опасно скрипнуло. — Но если мама сказала, что на него было нападение, следующий вопрос: «А что на него напало?» и это приводит к вопросу, которого мы избегаем: почему они забили чердак?

Остальная часть корочки упала. Розовый кусочек между пальцами Луизы выглядел как альбинос-таракан. Она сбросила его на тарелку и вытерла пальцы бумажным полотенцем.

— Я видела белок в их спальне вчера, — она сказала. — Я ударила их ракеткой для бадминтона и оглушила несколько, но они, наверное, гнездятся в чердаке.

— Я думал, мы собирались иметь сегодня честный разговор, — Марк сказал.

Луиза почувствовала, что разговор начинает идти в направлении, которое ей не нравилось. Она попыталась удержать его в рамках.

— Вот почему я ушла, — Луиза сказала. — Эти белки меня напугали. Я подумала, что я убила одну.

Марк издал драматический вздох.

— Мама и папа не смогут успокоиться, пока плохая энергия в этом доме не будет усмирена, — он сказал. — А это значит, что тебе нужно быть честной.

— О чём? — Луиза спросила.

— О том, что ты сделала, — Марк сказал.

— Когда? — она спросила.

— Когда мы были детьми, — он сказал. — То, что ты сделала со мной.

И сразу же всё выскользнуло из-под контроля Луизы.

нет, это нечестно, он не имеет права так делать

— А что насчёт того, что ты сделал со всеми нами? — она спросила, потому что кому-то нужно было противостоять его вздору. — Когда ты вернулся с того лыжного курорта и начал всех терроризировать, кричать, орать, ломать мои вещи, пробивать дыру в стене у мамы с папой.

Сколько раз её мама звонила, когда она была в Беркли, звуча на грани слёз? Луиза знала, что это из-за Марка, но её мама всегда покрывала его. Вся их семья всегда покрывала его.

— Ты был избалованным ребёнком, — Луиза сказала, не очень стратегически, — которому всё давалось на серебряном блюде, а нам всем приходилось работать. И ты меня обвиняешь?

— Ты не помнишь? — Марк спросил в изумлённом голосе. — О том, что случилось здесь, когда мы были маленькими?

— Я помню, как ты терроризировал нашу семью, — Луиза сказала. — Я помню, как ты ломал мои вещи всё время. Я помню, как ты дрался с папой, и он тратил все деньги, чтобы отправить тебя в колледж, и ты бросил учёбу в первом семестре и приехал домой и жил на их счёт.

— Ты действительно заблокировала это? — Марк сказал, и она возненавидела сочувствующее выражение на его лице.

— Что заблокировала? — Луиза спросила, потому что не было ничего блокировать. — Ты жил в квартире в центре города, которую они оплачивали? Я нашла маму плачущей и разговаривающей с Папкиным, потому что ты был так жесток к ней, что она думала, что он её единственный друг? Что ты думаешь, что я не помню?

— Почему ты так злишься на меня? — Марк спросил, его голос был так спокоен и ровен, что ей захотелось его ударить. — Это из-за того, что ты чувствуешь вину?

— Вину? — Луиза спросила. — Вину за что?

— За то, что ты сделала со мной, — Марк сказал.

— Я ничего не делала с тобой, — Луиза сказала.

— Луиза, —

— Нет! — она почти закричала.

— Ты, —

— Это не правда! — она сказала. — Ты снова врёшь.

— Ты пыталась убить меня, — Марк сказал.

Это была неправда. Он лгал. Она не пыталась убить Марка.

Папкин сделал это.

Глава 17

Каждому ребенку на протяжении жизни достаются разнообразные мягкие игрушки, но основной состав обычно уже сформирован к пяти годам. Луиза получила Красного Кролика, жесткого и тяжелого, сделанного из темно-красного мешковины, на свой первый Пасхальный праздник в качестве подарка от Тети Хани. Буффало Джонс, огромный белый бизон с ошейником из мягкой пушистой шерсти, вернулся с папой из конференции по денежной политике в Оклахоме. Дамбо, бледно-голубой твердый резиновый копилка в виде свиньи с detachable головой в форме звезды из диснеевского мультфильма, был замечен в магазине секонд-хенд и Луиза объявила его «своим», когда ей было три года. Хеджи Хогги, плюшевый ежик — рождественская игрушка, был особенным подарком от кассирши после того, как Луиза влюбилась в него в очереди в супермаркете и начала разговаривать с ним каждый раз, когда они туда приходили.

Но Пупкин был их лидером.

Она была привлечена к Пупкину тем вниманием, которое ее мама уделяла ему. Ее мама имела его с тех пор, как была в возрасте Луизы, и казалась в восторге, когда Луиза приняла его в качестве своего нового лучшего друга. Луиза засовывала руку в Пупкина, и он оживал. Она брала его на прогулки в машине, где он смотрел в окно, восхищаясь миром, или они сидели на полу в гостиной и рассказывали друг другу истории, или он ходил с ней в библиотеку и помогал ей выбирать книги. Ее мама включала Пупкина в каждый разговор.

— Что сделал Пупкин сегодня? — спрашивала она и слушала ответ Луизы.

— Думает ли Пупкин, что это звучит весело? — спрашивала ее мама после того, как папа объявлял, что они едут на пляж или в Альгамбра-Холл.

Луиза всегда интерпретировала мысли Пупкина, переводя их для взрослых, но они всегда были его мыслями. Она никогда не притворялась Пупкиным, никогда не действовала как он, его мысли всегда появлялись в ее голове в готовом виде, и если она их неправильно понимала, Пупкин ее поправлял.

В одну дождливую субботу вечером все стало плохо.

Уже целую неделю лил дождь, и воздух в доме чувствовался сырым и влажным. Папа провел послеобеденное время, пытаясь работать, в то время как мама давала музыкальный урок в гостиной, и звуки того, как Луиза тряслась кучкой монет внутри кофейной банки, как маракаса, и кричала «Паучок» на всю мощь своих легких, в то время как Марк колотил по опрокинутой кастрюле деревянной ложкой, вероятно, не способствовали подсчету советских зерновых запасов.