внутренней циркуляции крови и лимфы не наблюдается. Из плюсов — до смерти ему верны и практически неуязвимы для оружия той поры. Стрелы-копья — пофиг, черепные ранения — тоже, разве что топором отсечет конечность. А без конечности…
Лотар снова углубился в расчеты.
— Ну, на пулеметы эти дохлые ребята смело могут идти, однако ж, современная артиллерия… Если оторвет конечность… Ползти в атаку по-пластунски, думаю, малопродуктивно. Ну и такая вещь, как танки. Против танка никакая нежить не выстоит.
Я вспомнил приказ Лингарда, про протухших мертвяков. Это когда Лингард приказал навешать на них взрывчатки и послать в окопы республиканцев.
— Так труп с взрывчаткой любой танк разнесет. Любую орудийную позицию — вдребезги, — парировал я.
— Это да. Вполне может. Вдребезги! Мне другое не понятно, — сказал Лотар. — Допустим, я понимаю, что двигаются и перемещаются мертвецы посредством поступления темной энергии. То есть, есть источник — Пфайфер, он каким-то образом передает им энергию, они функционируют. Год назад и не поверил бы, но сам видел эту чертову рощу. Ладно, допустим. Но кто отдает им команды, как осуществляется управление взводом?
— Добровольная жертва, — напомнил я. — Ты же помнишь, на аэродроме он их в самолет вел. И вообще, он, кажется, еще живой. Вот он и командует. Видимо, в него вселился генерал того самого колдуна. А так посредством команд-заклинаний. Ты ж сам видел, как они Эгерда слушались.
— Может быть, может быть, — покачал головой Лотар. — Только в условиях современной войны, когда на поле боя не сотни, а многие тысячи… Много ли сделает один взвод? Ну, какую-нибудь диверсию сотворить сможет.
— Но если мертвых будет целая армия…
Лотар прикрыл глаза.
— Даже представить страшно. Армия мертвецов. Все дохлые, вылезают из окопов и прут на пулеметы. Только… где на всех энергии взять? Это какой же источник нужен? Огромный такой аккумулятор темной энергии. Не удивительно, что они место силы здесь ищут.
— Кстати, насчет ищут… А как думаешь, где их держат? Этот взвод.
— С этим проще. Хочешь найти мертвецов, ищи холодильник. Тут хоть осень, а жара, как у нас летом. Но прохладные местечки тоже имеются. Здесь, в Севилье, две скотобойни, холодные склады в порту для рыбы и фабрика мороженого. Там еще фруктовый лед делают, я пробовал — вкусно. Учитывая, что их перевозят на фургоне с мороженым, я думаю, там и надо искать. Бэ, гадость какая. Все! Больше никакого фруктового льда.
На занятиях я составил краткое донесение для товарища Хосе: «Ищи в холоде. Бойня, холодный склад в порту, фабрика мороженого. Перевозка в фургоне с мороженым». На перемене я выскочил во двор, забежал на склад, сдернул ручку с руля, быстро сунул записку в трубку. Вернул ручку на место, сдвинул звонок чуть назад. Сообщение отправлено.
— Пауль? — услышал я за своей спиной.
Я вздрогнул. Спалился⁈ Что делать⁈ Выдернуть записку из руля и немедленно съесть?
— Как хорошо, что ты здесь, — сказал тот же голос. — А то я сам уже собрался ехать.
Я очень осторожно повернулся.
Доктор Вебер собственной персоной.
— Куда ехать? — спросил я, чувствуя совершенную сухость во рту.
— На аэродром. Прилетел пилот Эрик, ну ты с ним знаком, да? Привез срочную почту из Берлина. Там одно важное письмо для барона фон Эгерда. Он опять теряет время в этой полиции по поводу убийства. Он звонил — предупредил, что прибудет очень важный пакет, которого он очень ждет. А как назло — в усадьбе ни одной свободной машины. Не окажешь мне услугу? Ты ведь туда уже ездил.
Уговаривать меня не пришлось. Через пять минут я уже выкатывал велосипед через ворота усадьбы. В кармане рубашки у меня был пропуск с печатью.
Конечно, очень интересно было посмотреть, что там, на аэродроме осталось после авианалета. Но немцы есть немцы. Работать любят, работать умеют. От бомбежки не осталось и следа. А вот охрана аэродрома была значительно усилена. Помимо охраны у шлагбаума у будки диспетчерской стояла машина с автоматчиками в касках.
Я, проезжая мимо, сделал им ручкой и в скором времени с удовольствием пожимал руку отважному летчику Эрику Швальбе. Он традиционно принимал гостей за столом на полянке в прямой видимости от своей «Ласточки». Сейчас гостями были два офицера с нашивками «Кондор» на рукаве и тот самый барон Краузе, у которого наш пилот Валерий Лапшин угнал самолет с пеликаном на борту.
Краузе совершенно не выглядел обескураженным, видно, утрата самолета его не сильно огорчала. Наверное, дали новый. Что касается пилотов, то оба были молоды, русы и голубоглазы.
— Вот, господа, тот самый чудо-ребенок, о котором я вам рассказывал, — поспешил похвалиться мной капитан Эрик. — Настоящий медиум! Видит на расстоянии! Это — точно! Не убедился бы сам — вовек не поверил бы. Кстати, Пауль, тебе большой привет и самые ласковые слова от моей голубки Эммы и еще кое-что от кое-кого. Но об этом — позже.
Пилот игриво мне подмигнул и наполнил бокал белым вином, протянул мне. Дал знак остальным наполнить бокалы.
— Предлагаю выпить за будущее нации, за будущее Германии! Именно таким отважным парням принадлежит будущее.
Все выпили, я подивился, что вино в бокале было холодным, почти ледяным. Эрик это заметил и снова мне подмигнул:
— Ваш новый начальник, этот барон Эгерд оказал нам большую услугу. Теперь в моей «Ласточке» установлена самая настоящая холодильная камера от щедрот люфтваффе. Эх, нам бы такую штуку в Африке, вот была бы жизнь! Для жаркого климата — вещь незаменимая. И… очень хорошо, Пауль, что ты приехал на велосипеде. Теперь у нас аккурат четыре «Виктории», и мы сможем смело устроить заезд наперегонки. И покажем господам «Кондорам», как умеют гонять летчики «толстых индеек». Представляешь, Пауль, тот русский летчик удрал на нашем велосипеде! Ну да! Сначала вырубил двух охранников, которые затащили его в окоп во время авианалета. Тут же переоделся в рубаху одного из них, выскочил из щели, прихватил один из наших великов, которые по прямому указанию хранились около диспетчерской, и нарезал на нем прямо сюда. Его искали по всему аэродрому, трижды прочесали рощу, а этот хитрец просто забрался в «Пеликан» барона Краузе, в нем дождался ночи, а утром тю-тю! Улетел, как вольная птица. Видели бы вы лицо нашего уважаемого барона Краузе, когда он пришел с экипажем, а самолета на месте нет. У нас угнали самолет! Вот
