Мизгирь - Елена Ликина

В деревне было малолюдно, только три сестрицы Ипатьевны толклись у забора и сплетничали о чем-то с Панасовной. При виде двигающейся от леса процессии, старухи бросились врассыпную — настолько впечатлил их облик овертуна. И лишь Панасовна осталась стоять столбом, и когда Дуня с ней поравнялась — прихватила ее за рукав, забормотала:

— Давай-ка парня ко мне, хозяйка! В твоем домишке места маловато. А у меня — простор.

— Панасовна дело говорит! — подхватила Марыська. — Соглашайся, хозяюшка!

Дуня собралась возразить, но оборотень опередил — поклонился бабке с благодарностью и рыкнул:

— Не испугаешься такого соседа, бабуль?

— Чего мне пугаться, когда свой дед уж столько лет обращенным по лесам бегает! Так хоть тебя привечу, позабочусь!

— Да и я чем смогу — помогу! — овертун протянул Панасовне лапищу, и бабка с осторожностью ее пожала. Потом внимательно оглядела изнемогших от долгого пути Липовну с Паисием:

— Давайте и вы ко мне! Без домовых в доме пусто. Неволить не буду — поживете, осмотритесь. А понравится — то и останетесь. У меня печь большая. Места всем хватит. Да и прялка еще от прабабки…

— Можно нам туда, ведемушка? — Липовна и Паисий умоляюще посмотрели на Дуню. — Только… как же быть с привязкой?

— Привязка распространяется на эти земли. Ладно. Уговорили. — Дуне было неловко взваливать на бабку столько гостей, но Панасовна ее решению явно обрадовалась, подхватила под руки Липовну и щурка, кивнула овертуну:

— Так пойдемте! Пойдемте скорее!

— Погодите. — щурок потянул из кармана похрапывающую скатерку. — Вот, возьми, ведема.

Ему явно не хотелось с ней расставаться, но присвоить чужое добро он не мог.

— Каво? Чаво? — всполошилась потревоженная тканька и заголосила испуганно. — Похитили, ироды! Умыкнули деву в земли заморские!

— Ишь, голосистая! — Панасовна с удивлением рассматривала самобранку. — Откуда такая?

— От верблюду! — быстро сориентировалась скатерка. — Неси меня домой, Евдокия!

— Уймись, голосистая. Сейчас будешь дома. — овертун забрал у Дуни тканьку. — Я мигом, Панасовна. Ценный груз ведьме сгружу и вернусь.

— Что за груз такой? — удивилась бабка. Она не видела Монаха — перед тем, как войти в деревню, Дуня набросила на него непрогляд, чтобы не вызвать лишних пересудов.

— Да есть кое-что кроме этой рванинки. Жди меня здесь. — овертун заторопился за Марыськой, сопровождаемый возмущенными причитаниями оскорбленной самобранки.

— Как баня протопится — пришлю за вами Хаврония. — Дуня обняла по очереди бывших мельниковых помощников. — Может, передумаете? Вам поесть нужно, отдохнуть. У нас тесновато, но…

— У меня покушают! Как раз тесто на оладьи поставила. — перебила ее Панасовна. — Не беспокойся, хозяйка. Голодать не будут.

— Так я пришлю Хаврония, когда баню подготовят…

— Присылай, чего уж. У меня-то бани нету.

— Спасибо! Спасибо за все! — лопотали уставшие крыса и щурок, пока Панасовна вела их к дому. Вернувшийся овертун догнал их в несколько прыжков и, помахав Дуне на прощание, последним завернул в бабкин двор.

— Хозяюшка! Ну что ты там застряла! — на Дуню маленьким ураганом налетела мышуха. С чувством обслюнявила сначала одну щеку, потом другую. За ней подоспели Звездочка и Поликарп Иваныч. Обхватили с двух сторон, прижались.

— Мы Монашека сразу к баенным решили определить, Хавроний этим занимается. — доложила запыхавшаяся Марыська. — Банник в таких делах очень понимает. Попарит его хорошенечко, все косточки Монашеку прогреет. А уж потом ты продолжишь, хозяюшка.

— Домой, домой! — обрадованные помощники гомонили, подталкивали Дуню.

— Я как чувствовала — пирогов напекла! — Звездочка сияла. — С тремя разными начинками! С капустой тушеной, с луком и мясом, и сладкие…

— С повидлой! — мышуха облизнулась. — А как хрукта пойдет — с ней пирогов наготовим!

Звездочкины пироги удались. После них Дуню потянуло в сон, но прежде чем прилечь, она решила поговорить с бабкой Агапой.

В этот раз не стала протирать зеркало тряпочкой, смоченной в травяном настое — предпочла окурить его подожжённым кусочком можжевеловой коры, которую нарыл в запасах бывшей владелицы дома Поликарп Иваныч.

Велев помощникам помалкивать, Дуня в нетерпении смотрела как в стекле расползаются тени. Марыська выразительно сопела за плечом.

Наконец, тени составились в бабкино лицо. Длинный нос-сучок нацелился на Дуню.

— Мельника нужно упокоить! — Агапа не стала тратить время на приветствие. — Как все дела здесь переделаешь — вернуться обратно придется. Исправить оплошность. Лучину забрать.

— Я так и собиралась. — Дуня кивнула. — Мне понадобится ваш топор!

— Ишь, ушлая какая! Топор ей подавай!

— Мизгирь забрал топор у Епимаха Василича. Его нужно вернуть.

— Вот и верни. Забери топор у мизгиря!

— Попытаюсь, конечно. С мизгирем тоже хочу разобраться. Я шаль сюда пронесла, мне все и исправлять.

— Парень из-за тебя муку принял… — Агапа обвела взглядом комнатушку. — Куда его подевала?

— В бане он. Очищение принимает. — доложила из-за Дуниного плеча Марыська.

— То хорошо, то правильно. От бани вреда ему точно не будет.

— Я о Монахе и хотела поговорить, баба Агапа! Подскажите, как ему помочь? Как вытащить из этого состояния?

— Эх, дева! Мизгирь ему нити жизни топором посек. Чтобы срослись, тоже топор нужен. Да только не из тех, а новый. Новый топор кузнец выковать должен.

— К-кузнец?

— Придется тебе сперва росу поутру насобирать. После с молоком смешать. Ну, и напоить им кузнеца-то. — во взгляде Агапы промелькнуло лукавство. — И не вини себя за паутинное полотно. Иначе б ваша встреча не состоялась. И вот еще что: прежде, чем напоить — заручись его согласием. Скажи — услуга за услугу.

— На что согласием? — не поняла Дуня.

— Да на топор, дуреха! Сказала же про новый топор!

— Овертун и без того поможет! Он хороший!

— Ой ли? Монашек ему как кость в горле! Или не поняла?

— Я… он…

— Вот и разберись и с собой, и с ними. Но помни — лишь с одним у тебя все может сложиться. А с другим будет тоска да маята.

— А как… как понять?

— Сердце подскажет.

Глава 23

После слов Агапы о стоя́щем перед