стали холодными, и это придало мне устойчивость, когда я вытянула руки вперед и встала. Цепи рассеялись, как облако, как и копье, и я не почувствовала боли.
— Нет, — взвизгнул демон. — Ты не должна была этого делать. Я должна была привести тебя к нему, ничего тебе не говоря. Он хочет тебя и получит…
Я шагнула к существу, и оно вздрогнуло. Она снова заговорила, опускаясь на свои мохнатые колени.
— Убей меня. Ты — единственная, кто способен на это. Смерть была бы незначительной по сравнению с тем, что сделает мой хозяин, когда увидит, что я потерпела неудачу.
— По-моему, звучит заманчиво, — проворчал Призрак. Мальчики согласно усмехнулись.
— Подождите, — сказала я, протягивая руку и касаясь мордочки существа, склонившегося передо мной. И тут я увидела это. Кто это был. Кем она была. Локоны и ленты... Воспоминания о фотографиях в гостевой комнате мистера Мура нахлынули на меня.
Я ахнула.
— Элли Мэй?
Что-то промелькнуло в глазах демона. Она покачала головой, хлопая ушами, словно пытаясь отогнать эту мысль.
— Они похитили тебя, не так ли, Элли? Твой хозяин... кем бы он ни был... скоро встретится со мной. Можешь не сомневаться. — Ярость захлестнула меня, когда я осознала это, но я смягчилась. — Твой папа скучает по тебе, Элли. Он все это время следил за порядком в твоей комнате.
— Нет, — простонало существо. — Нет, я не знаю этого имени. Я не отзываюсь ни на какое имя. У меня нет имени.
— Когда попала сюда, я тоже была испуганной маленькой девочкой. И демон также нашел меня.
Ее глаза взлетели вверх, в этот момент они казались почти человеческими.
— Он похитил тебя? — спросила она, отводя покрасневшие глаза.
— Да... Точно так же, как тебя. Верно?
Она громко ударила копытом по плитке, сотрясая здание. Я почувствовала, как парни вздрогнули и двинулись ко мне, но я подняла руку, приказывая им остановиться. Они убьют ее в любой момент, разорвут в клочья за то, что она похитила меня и пыталась причинить мне вред. Она произнесла твердо и решительно:
— Мы всего лишь вещи, которые можно взять, изменить, трахнуть и использовать. Ты ничем не отличаешься от меня. И скоро ты тоже будешь выглядеть так, когда они с тобой закончат.
Я чувствовала ее боль, тьму, которая была посеяна и пустила корни внутри нее. Кто посмел использовать ее?
— Такова наша сущность, — тихо ответила я. — Мы — нечто большее, чем то, что с нами случилось, Элли. Может быть, они посадили нас в клетку, потому что мы страшные. Может быть, мы тоже монстры, только сами по себе. Мы могущественны. Ты не обязана оставаться такой. Позволь помочь тебе. Давай поможем друг другу.
Ее большие, звериные глаза смотрели в мои, мерцая бледным пониманием.
Я не знала, почему это сделала, может быть, инстинктивно, и мне надоело это игнорировать. Я протянула руку и коснулась ее рогов. Зверь обмяк у моих ног.
Намертво.
Позади стояла она, сияющая и великолепная, со светлыми локонами, перевязанными голубыми лентами. Ее длинная юбка волочилась по земле.
Она протянула руку.
— Пойдем со мной?
Я улыбнулась, не обращая внимания на возражения парней. Или мне было все равно.
— Конечно. — Когда я взяла ее за руку, мы исчезли.
Мы оказались на улице, которую я сразу узнала. Элли огляделась и мягко улыбнулась продавцам сладостей, которые проносились мимо нее. Маленькие дети увидели ее, но им было все равно. Она стала просто еще одним заблудившимся призраком.
— Тут все совсем по-другому… — она прижала руку в перчатке ко рту и ахнула.
Он был там, подметал улицу. Я взяла ее ладонь и крепко сжала.
— Он ждал тебя, — сказала я, когда мы подошли к мистеру Муру.
— Папочка? — ласково позвала она.
Он на мгновение замер, как будто боялся поднять глаза и не увидеть ее. Мне стало интересно, сколько раз он делал это на протяжении более чем столетия. Но он все-таки поднял голову. И когда он увидел ее, его губы задрожали.
— Элли Мэй... Я каждый день подметал дорогу, ожидая тебя. Чтобы грязь не запачкала твою нижнюю юбку. Я знаю, ты ненавидишь это.
Я подавила эмоции и отступила на шаг.
— Папа. — Ее голос снова дрогнул, по лицу потекли слезы. Она бросилась в его объятия, и он поймал ее, их объятия сказали больше, чем могли бы сказать слова, сказанные за всю жизнь.
Когда он отстранился, держа свою дочь за миниатюрные плечи, сказал:
— Давай, повидаемся с твоей мамой. Пойдем домой, Элли Мэй.
— Да, папа. Я так по вам скучала.
С затуманенными глазами и горячими слезами, струящимися по моему лицу, я подошла к ним обоим и положила ладони им на плечи.
Мистер Мур вздохнул.
— Спасибо. Спасибо большое, — прошептал он, и они оба исчезли.
ГЛАВА 37
Блайт
МАЛЕНЬКАЯ СМЕРТЬ
«Мы перестали проверять, нет ли монстров у нас под кроватью, когда поняли, что они в нас самих».
Чарльз Дарвин
Я БЫЛА СМЕРТЬЮ.
Улица погрузилась в тишину, когда я в одиночестве последовала за ними. Мое прикосновение освободило их обоих от проклятия. Вот почему меня привели сюда. Как я нашла Ясеневую рощу. Убегая от смерти и демонов, я обнаружила, что я и есть сама Смерть. И хотя, возможно, обрела семью в монстрах и во всей той тьме, которую они принесли... величайшим монстром, с которым я подружилась, была я сама.
И каким-то образом моя сила превзошла их всех.
Я почувствовала, как по моим костям пробежала холодная волна. Я представила рогатую леди на троне из костей, рядом с ней четверо мужчин. Каким-то образом она была мной. Она показала мне путь и открыла то, что я все это время собирала по кусочкам. Мне не стоило убегать. Никогда. Цепи, которые сковали меня, когда зашипел Бафомет, были эффективны только потому, что я в это верила. Я не верила в себя. Я с удивлением наблюдала, как эти волшебные существа по какой-то причине притягивались ко мне, и разгадывала загадки, связанные с ними и городом. Но когда я была близка к ответу, то уклонилась от него, не желая сталкиваться с тем, что где-то внутри меня уже была правда.
Я была Смертью.
Мурашки пробежали по моим обнаженным плечам, когда я почувствовала его присутствие. Нежное, шершавое прикосновение коснулось моих рук, а теплое дыхание коснулось уха.
— Я говорил, что ты прекрасно выглядишь сегодня, Маленький Призрак?
Я развернулась и притянула его лицо к своему для страстного поцелуя. Он подчинился без колебаний, обхватив мой подбородок ладонями. Его сладкий язык