Пока Михайлов, Нортон, Кизимов и Элдер монтировали и опускали взрывное устройство на пятикилометровую глубину, «грибники» молча делали свое дело. Никто из них не обнаруживал склонности «удаляться по радиусу» даже на полтора километра. По-видимому, всем было здесь неуютно. Только Джанелла в обществе верного, как собака, киберконтейнера продолжал двигаться куда-то вдоль уступа террасы. Поскольку десантник был в секторе его наблюдения, он не спускал с него глаз: боялся потерять из виду, если тот вдруг надумает спрыгнуть с уступа; но когда Джанелла тихо пробормотал: «О, кажется, алмазный лед!.. — а затем сдержанно посмеялся чему-то и еще тише добавил: — Дальше, песик, мы с тобой не пойдем…» — он успокоился и перевел взгляд на компанию взрывников.
— Аб, — спросил Элдер, — Клим меня слышит?
— Борт рейдера на приеме, — подтвердил дежурный координатор Клим Рукосуев. — Вопросов, как видишь, не задаю, но одиссею твоих парней наблюдаю на семи экранах.
Элдер, принимая из рук Нортона люминесцентно-алый, как живое пламя, цилиндрик (радиоинициатор для взрыва фугаса в нужный срок), спросил:
— Что скажешь о разбросанных по Ледовой Плеши сейсмодатчиках?
— Ничего дурного не скажу. Нормально транслируют на борт контрольный сигнал.
— Когда пойдут сигналы рабочие — дашь сюда оценку качества.
— Охотно. А когда они пойдут?
— Через тысячу секунд, — Элдер что-то сделал с алым цилиндриком и швырнул вниз. Словно стряхнул с руки в темноту расселины язычок пламени. Для порядка скомандовал: — Всем покинуть зону огня!
Громогласно произнесенная на весь Оберон команда касалась лишь самого командира и трех стоящих рядом десантников.
— Я, пожалуй, попрыгал к драккару, — сказал Михайлов, десантным ножом счищая с оранжевого рукава налипшую ледяную крошку. — Грузовые фиксаторы надо отжать — торчат там рогами. Заодно подберу упаковку. Только сели — а мусора уже вокруг «Циклона»…
— Да, нехорошо, — согласился Юс, тем же методом очищая колени и верх башмаков. — Представляете, сел бы здесь «Леопард»?
Десантники промолчали.
— Не напрягайте умы свои, ибо вижу знамение и прорицаю! — издали вмешался Джанелла. — Будет здесь то же самое, что на несчастной Европе. Четыре раза я десантировался на Европу и, увы, за монбланами мусора ни разу не видел ее естественного горизонта. Я там боялся ходить.
— Джанелла, как всегда, сгущает краски, — сказал Кизимов. — Но в принципе верно. Я бывал на этом планетоиде…
— Все, кто бывал на Европе, — сказал Нортон, — говорят о ней одинаково: крупнейшая мусорная свалка Внеземелья.
— А кто виноват? — спросил Михайлов, спрятал нож и прыгнул в направлении «Циклона».
— Я там боялся ходить, — повторил Джанелла. — Особенно после того, как узнал, что основное количество фугасов в европейские трещины заложили Михайлов и Нортон.
— Пусть швырнет в нас камнем тот, кто не имел отношения к мусору на Европе, — сказал Михайлов. И повернулся, словно окидывая взглядом присутствующих. — Нет таких? Искренне жаль.
— Он прав, — сказал командир. — Нелепо заниматься поисками виновных, когда вот они, друг перед другом. И сами перед собой. — Элдер закончил чистку, жестом указал Нортону и Кизимову на «Казаранга»: — Винезе, я и вы
— комиссия по освидетельствованию последствий залпа из Кратера. Давайте осмотрим драккар Аганна.
Они остановились перед носом машины. Командир, отливающий золотистой броней скафандра, Тимур в бело-синем «Шизеку» и Дэвид Нортон в голубовато-серебристом, как у Бакулина, «Витязе».
— Меф, куда вам влепило?
Он объяснил.
Включив наплечные фары, Юс скрылся под днищем.
— Никаких следов залпа я не вижу. Дэв, Тим?
— Ни ожогов, ни вмятин, — сказал Кизимов.
— Чисто, — подтвердил Нортон. Полюбопытствовал: — Меф, а насколько резким был удар?
— Будто с размаху коленями в подбородок, — ответил он и в этот момент ощутил, как дрогнула и покачнулась на амортизаторах ступоходов машина.
На том участке, где был снаряжен я заложен фугас, из расселины выметнулось в звездное небо сильно искрящееся со стороны солнца громадное облако, очень похожее на пучок серебристо-белых, серых, черных и золотых перьев. Просторы западного сектора накрыла тень.
— И машина будет в тени, — заметил Юс. — Аб, включи свет.
С верхушки «Циклона» ударил прожекторный луч, и в луче появился Марко Винезе. Его «Селена» пылала фиолетово-синим огнем.
— Командир, после телеметрической диагностики медиколог считает, что нам не следует слишком затягивать отправку Мстислава на борт рейдера.
— Силой отправить? — осведомился Юс.
— Почему силой?…
— Потому что плохо ты его знаешь. Мстислав намеренно перешел с борта «Казаранга» на борт «Циклона». Верно, Меф?
— Не знаю, — ответил он, — возможно… — Он пытался понять, что у него происходит со зрением: лучи прожекторов и фар казались ему странными
— в лучах неприятно пульсировали зеленоватые блики. «Может быть, я отравился?…» — мелькнула мысли. Его мутило, во рту ощущался ядовито-железистый привкус.
— Ну вот, — сказал Элдер, — вся комиссия в сборе. Меф, принимай гостей… Нет, вчетвером будет тесно. Сначала — я и Винезе. Остальные — потом.
Юс и Марко ощупали ложемент второго пилота.
— Меф, повтори, как было дело.
Он повторил. Пока он рассказывал, солнце, проглянув сквозь прореху в перистом облаке, неожиданно озарило наледь перед «Циклоном» и скрылось, и в той стороне тень стала гуще, и ничего уже там не было видно, кроме пронзительного (с прозеленью) света фар и прожекторов.
— Меф! — ударил в барабанные перепонки голос Накаямы. — Командира срочно просит на связь дежурный координатор.
— Ким? — спросил Элдер. — Что у него стряслось?
— Это не у меня стряслось — у тебя. Точнее — у вас. Я таких сейсмограмм отродясь не видывал.
— А в чем дело?
— Если б я не знал, на каком расстоянии от места вашей посадки находятся сейсмозонды, я заподозрил бы, что кто-то их пинает ногами! Юс, мне кажется, сейсморазведку Ледовой Плеши следует повторить. Похоже, Оберон гудит, как надтреснутый колокол…
— Повторим, — заверял командир. — Организуем новый десант и повторим.
— Хочешь сказать, не сегодня?
— Да. Сегодня нам нужны в основном образцы ледорита со всей территория района А. Все наши дальнейшие планы зависят от того, найдем ли мы в образцах изотопные микроследы работы двигателей «Леопарда».
Во время переговоров Элдера с координатором Меф усиленно жмурился и моргал, пытаясь избавиться от мелькания этой чертовой зелени. И вдруг ощутил два толчка. Катер сильно шатнуло, и автоматика стопоходных движителей заставила «Казаранга» немного попятиться с дифферентом на корму. Окрик Элдера:
— Меф, что происходит?!
— Не знаю. Похоже, наледь дала осадку.
Он видел в зеркало, как Элдер нетерпеливо подтолкнул Винезе к выходу.
— Командир! — снова ударил в уши голос Накаямы. — Бакулин просит слова.
Элдер замер в проеме люка.
— Юс, — проговорил Бакулин с трудом (это чувствовалось), — прикажи парням… ближе к «Циклону». С Обероном шутки, видать, плохи. Кажется, я догадался: лед с планетоида унесло не… не взрывом. И вообще никуда его не уносило — карст поглотил. Ледовая Плешь — это ледовый карст. Кратер — ледово-карстовая яма, провал… — Переводя дыхание, Бакулин сделал паузу, которой никто не воспользовался. — Понимаешь, вся масса льда — внутрь… Как в прорву.
— Бред, — пробормотал кто-то.
И тут все заговорили разом:
— Почему «бред»?
— Вот именно. Мысль интересная…
— А известно тебе, сколько миллиардов тонн льда было в сегментной шапке, которую потеряла Ледовая Плешь? И вся эта масса ухнула внутрь Оберона?!
— Почему обязательно «ухнула»? Может быть, в процессе… постепенно…
— Ты мог бы представить себе необходимое количество внутренних вместилищ с достаточным для этого объемом?
— Пустот?
— Не пустот, не прорв, а именно вместилищ. Какие, к черту, пустоты внутри полужидкого планетоида! Прорва — это, конечно, впечатляющее понятие, но я хотел бы знать ее физический механизм.
— Ишь чего захотел!..
— Как ни вертите, а проблему эту Мстислав ковырнул глубоко. Никуда ведь не денешься — Кратер действительно здорово смахивает на карстовый провал. Необычайная глубина при сравнительно небольшом диаметре, почти отвесные стенки и нет обязательного для взрывных и ударно-взрывных кратеров кольцевого вала…
— …Зато есть совершенно необязательный для карстовых пропастей залп из придуманного Рамоном ледазера.
— Напрасно иронизируешь над моим ледазером, напрасно. Если у вас нет здоровья придумать что-нибудь иное, пусть будет ледазер.
— А мне, парни, тоже не нравится сейсмоактивность этой ледяной тарелки. Что-то слишком долго бродит подо льдом эхо нашего взрыва… Смотрите-ка, опять тряхнуло!..
