Дворжек встал и отряхнул с обнаженного тела приставшие хвоинки. Он осмотрел пустынное побережье, улыбнулся в солнечный луч и пошел к видневшемуся за соснами дощатому домику. Доски прогнили до дыр. Рядом лежала такая же старая лодка, перевернутая к небу беззащитным брюхом. Соленые ветры давно стерли с бортов заботу человеческих рук.
Дворжек опустился возле нее на колени и незаметным усилием перевернул килем вниз. На песке остался мокрый овал, забитая ветром трава и с десяток суетливых сороконожек. Из песка торчал угол прозрачного пакета. Дворжек ухватился и потянул, песок вздыбился, словно в нем беззвучно разверзлось жерло вулкана.
Развернув пакет, Дворжек достал из него отдельно упакованные джинсы, ремень, светлую рубашку и легкую куртку из плотной ткани. Там же лежали кроссовки, синие плавки, «Командирские» часы, жестяная коробка размером с толстую книгу и кобура от пистолета «Вальтер Р5».
Дворжек без спешки оделся, надел часы, а жестяную коробку и кобуру уложил обратно в пакет. Бросив его в ямку, Дворжек разровнял песок ногами, потом снова перевернул лодку, отряхнул руки от древесной трухи и пошел в глубину соснового леса. За шумом сосен, дороги не было слышно, но Дворжек прекрасно знал направление.
Ветер, словно пушистый котенок, бежал рядом, играя осокой у ног.
* * *
На флейте Деня играл действительно плохо. Просто ужасно – Фели начинала петь уже в третий раз и сбивалась.
– Ну тебя на фиг… – хмуро заключила она. – Так у нас точно ничего не получится. Отдай инструмент, он тебя явно не любит.
– Скорее я его не люблю. – вампир пожал плечами. – Это ведь не гитара. Дудка, она и есть дудка, драйва в ней нет.
– Дурак. – Фели забрала флейту и положила в задний карман.
– Чего ты обиделась? – не понял Денис.
– Ничего. У меня к дудочкам с детства особое отношение.
– Я не знал, извини.
– Ничего. Давай я лучше так попробую спеть, без музыки.
Вампир равнодушно пожал плечами.
– Я тебя поющей не слышал. Ну, попробуй, может что-нибудь и дадут. Только скорее, а то народ начнет разбегаться, и ты снова ляжешь голодной. Давай я буду изображать массовку. Начинай.
Денис отошел, изображая восторженного слушателя, а Фели вдохнула поглубже и начала петь:
–Ветер в открытые окна.
Город – холодные звезды…
Выстрел – короткое слово…
Верить – порою не просто.
Денис для затравки кинул монетку, кто– подкинул еще. Стала собираться толпа.
Он был когда-то солдатом,
Смерть целовала в окопах.
Трудно от памяти прятать
Прошлого черную копоть.
Она колдовала, ночами летала.
Она его просто спасала…
Она его просто спасала…
Она его просто спасала…
На фотках забытое лето,
Волны и ветер в осоке,
Звуки шагов на рассвете…
Калейдоскопа осколки…
Лето проходит так быстро,
Словно случайный прохожий.
Память похожа на выстрел,
И на убийцу похожа…
Кем-то придуманный город –
Чисел и дней совпаденье.
Бродит задумчивый дворник,
Гонит метлой сновиденья.
Жизнь начинается утром,
Книга на первой странице.
Кажутся белым салютом
В небе над гаванью птицы.
* * *
– Меня зовут Свелтана. Можно просто Лана. – представилась водительница, едва отъехав от метро. – А тебя?
Такого резкого перехода на «ты» Терентьев не ожидал.
– Максим. – рефлекторно ответил он.
И лишь через секунду подумал, что настоящего имени говорить не стоило. Менты так не делают. Ладно, знакомство на десять минут. Ситуация была до жути неловкой – был бы выбор, следователь предпочел бы поехать в метро. Черт его дернул помочь этим задрипанным музыкантам. Но выйти и пойти обратно – значит обидеть весьма симпатичную девушку. Тоже идиотизм. Причем неоправданный. Тем более сегодня вечером ему совершенно нечем заняться.
– Ты куришь? – неожиданно поинтересовалась Светка.
– Время от времени. То есть немного.
– Можешь дымить в окно. – она показала глазами на ветровик.
– Спасибо, не хочется.
Нагловатая. Неприятно. А может прячет за этим какую-то боль? Впрочем, какая разница? Может даже уместным было бы закурить. Он достал из кармана начатую два дня назад пачку.
Ровный гул мотора сорвался на подобие кашля. Машина пару раз дернулась.
– Барахлит? – Терентьев все же решил проявить участие.
– Понятия не имею. – небрежно заметила девушка. – Я ее угнала.
Следователь повернул голову резче, чем собирался.
– Шутка! – рассмеялась девушка, заметив его интерес. – Тебя так типает от слова «угон», словно в ты ментовке работаешь.
– Очень смешно… – Он щелкнул зажигалкой и прикурил.
Машина снова дернулась, уже раз пять подряд. Скорость заметно упала.
Терентьев мало разбирался в автомобильных поломках, отчего почувствовал себя еще более неудобно. Определенно не следовало садиться в эту машину. Но сейчас уже поздно думать задним числом.
Остановились на перекрестке. Мотор снова заработал ровно.
– Доедем. – усмехнулась девушка.
– Очень на это надеюсь. – хмуро ответил следователь.
– Не рад, что со мной связался?
Честно отвечать не хотелось.
– Почему же… – Терентьев пожал плечами. – Лучше, чем на метро.
– А вот я очень рада, что ты ко мне сел. – Лана повернула к нему лицо и томно улыбнулась.
– Да? – следователь позволил себе улыбку. – Забавно слышать такое, от симпатичной незнакомки.
– Нравлюсь? – она снова посмотрела на него огромными темными зрачками.
– Да. – отметилось без участия воли.
Инстинкты, будь они трижды неладны… Работа, работа… Последнее свидание уже начинало стираться из памяти. Надо наверно жениться…
Тереньтева немного тряхнуло – машина тронулась с места и свернула на набережную. Мотор снова сорвался на кашель, и от рывка следователь ухватился за дверную ручку.
– Похоже, у нас проблемы. – Светка сбросила газ и прижала машину к бордюру.
Мотор заглох.
– Похоже. – недовольно фыркнул Терентьев. – Ладно, спасибо, я дойду пешком. Или поймаю что-нибудь попроще.
Он усмехнулся.
– Да?! – во взгляде девушки мелькнуло непонимание. – И бросишь меня на дороге одну, ночью?! Ты. Такой сильный, мужественный. И бросишь? Бросишь беспомощную девушку? Конечно! Другого я и не ожидала!
