Он остановился, еще более изможденный, чем прежде.
– Хорошо,- сказал Питер. Жесткость плотно сжатых губ и решительной челюсти пропали. Выражение вдруг постаревшего лица стало обескураженным.- Ладно, ладно. Если ты так говоришь. Но черт возьми! Что с тобой поделаешь, Шейн?
Шейн почувствовал внезапный приступ отвращения к себе. Вслед за этим он испытал то же чувство, которое возникло у него к Сильви Онджин в Доме Оружия, после первоначального раздражения, вызванного ее появлением в его комнате, когда он вернулся из Милана. Сейчас он перевел взгляд с Питера на Марию, заметив, что выражения на их лицах были весьма схожими, а они посмотрели на него.
– Господи! - тихо произнес он.- Вы действительно верите в меня - вы оба!
В комнате на минуту наступила странная тишина.
– Что еще нам остается делать, Шейн? - спросила Мария.
– Верно,- согласился Питер.- Ты ведь не оставляешь нам другого выбора.
– Думаю, да,- сказал Шейн. Он не мог заставить себя оторвать от них взгляд, как будто никогда не видел их раньше.- Но понимаете, до… до недавнего времени я по-настоящему не верил в себя.
Питер изумленно посмотрел на него. А Мария улыбнулась.
– А теперь веришь,- произнесла она так тихо, будто говорила сама с собой.
– Что с тобой случилось? - гневно спросил Питер.- Ты думал, все, о чем мы говорили,- просто болтовня? Что все слова о людях, надевающих плащи и берущих в руки посохи были… Господи! Ты сомневался даже по поводу профессионалов, формирующих Организацию, и по поводу всего, что я тебе о них рассказывал!
– Да,- признался Шейн,- думаю, да. Но самое главное то, что я не верил в Пилигрима,- поэтому мне трудно было поверить, что люди реагируют на него так, как ты об этом рассказывал. Я даже не поверил, когда сам увидел их в плащах. И продолжал считать, что у всех них не может не быть персональных эгоистичных причин делать то, что они делали.
– Почему, ради всего святого? - спросил Питер.
– Потому что, понимаешь ли,- сказал Шейн,- я не Пилигрим. Я просто телесная оболочка, которой пользуется Пилигрим - настоящий Пилигрим. На самом деле Пилигрим - нечто совершенно нематериальное, существующее только в сознании верящих в него людей, и чем сильней вера, тем более могуществен Пилигрим.
Он вдруг смолк и уставился на них.
– Бог мой,- произнес он,- вот оно что. Все это время мое подсознание реагировало правильно, а я этого не знал. Разумеется, в этом их слепота, их уязвимость. У них нет Пилигрима - я хочу сказать, у них нет настоящего Пилигрима - о котором я говорю.
Питер и Мария во все глаза смотрели на него.
– Хорошо,- наконец произнес Питер.- Предположим, в этом есть хоть какой-то смысл - что все это значит, по-твоему? И во всяком случае объясни, почему ты так радуешься своему выводу?
– Ты что - не понимаешь, что это значит? - спросил Шейн.- Это значит, они слепы в этой области - им чего-то не хватает именно в этой области. У них нет ничего, чтобы управлять Пилигримом; и мое подсознание знало это все время - подсознание всех нас знало,- вот почему мы делали то, что делали. Алааги и вправду не понимают, зачем мы ставим на зданиях один и тот же знак. Разве не понимаешь? Вселенная, как они ее видят, не содержит в себе ничего вроде Пилигрима - для них он не существует.
– Но ты существуешь,- сказал Питер.
– Но я же объяснял вам - я не Пилигрим. Да, я его часть. Но Пилигрим - и ты, Мария, и ты Питер, и Иоганн, и даже Джордж Маротта, и все люди из Сопротивления, и все люди из твоей Организации, и еще миллионы и миллиарды. Он - это все люди!
Они оба наблюдали за ним.
– Какая нам от этого польза? - спросил Питер.
– Польза самая прямая! -сказал Шейн.- Это значит, что с этого момента я могу предоставить Пилигриму управлять ходом вещей. Мария была права. Она сказала, что я думаю совсем как алааг; так оно и было - я так был похож на алаага, что не видел Пилигрима. Но теперь я его вижу, я могу себе позволить быть человечным, позволить Пилигриму говорить от моего лица, начиная с этого момента. Питер, как скоро ты сможешь привести каких-то представителей этой Организации на встречу со мной?
– Ты это серьезно? - строго спросил Питер.
– Серьезно!
– Примерно через пятнадцать минут, если ты действительно этого хочешь! - воскликнул Питер.- Сейчас здесь со мной есть двое. Они были в Каире, когда ты был там - если бы я смог уговорить тебя поговорить с ними. Что же так внезапно изменило твой настрой? Просто ты выяснил, что алааги не знают нашей тайны?
– Да, это и некоторые другие вещи, которые я понял за последние двадцать четыре часа,- ответил Шейн.- Ты говоришь, пятнадцать минут? Хорошо. Приведи их сюда.
– Приду раньше, чем ты повернешься кругом,- сказал Питер, выходя.
– Я тоже не уверена, что понимаю тебя,- тихо проговорила Мария, когда Питер ушел.- У тебя уже есть ответ - тот самый, который ты искал?
– Я все еще не знаю, как собираюсь это сделать,- сказал он.- У меня есть лишь намеки. Но я знаю, что собираюсь столкнуть алаагов с человеческой расой и собираюсь столкнуть Лит Ахна с Пилигримом. А Пилигрим - это нечто, чего им не перенести. Они уйдут. Как уйдут - не знаю…
Шейн, все так же пристально глядя на закрытую дверь, через которую вышел Питер, повернулся к девушке. Она подошла к нему, и он обнял ее.
– Это так странно,- сказал он в макушку ее головы.- Я делал все это время правильные вещи и не знал об этом.
– Совсем не странно,- сказала Мария.
Он отстранился от нее, положив руки ей на плечи и с восхищением вглядываясь в ее лицо.
– Пойдем сядем,- вымолвила она.
Она отвела его к дивану и, сев сама, потянула его за собой и прильнула к нему. Так они сидели в молчании.
Не прошло и четверти часа, как послышался стук в дверь. Мария вскочила на ноги.
– Ты не надел плащ! - сказала она.- Я открою дверь. А ты иди оденься!
– Черт! - выругался Шейн.
Он нырнул в спальню, закрыл за собой дверь и быстро натянул плащ поверх пиджака и брюк, не забыв опустить капюшон на глаза. Потом сразу вернулся в гостиную.
Питер возвратился с двумя мужчинами лет пятидесяти, в деловых костюмах. Внешность их была непримечательна: один - европеец, довольно низенький и лысеющий, с прямыми желтоватыми волосами, другой - восточного типа, более высокий и стройный, прямая осанка и аккуратность выдавали в нем бывшего военного.
– Пилигрим,- сказал Питер,- разрешите представить вам мистера Шеперда и мистера Вонга.
•••
Глава двадцать пятая
•••
Все расселись - Шейн сидел на том же стуле, что и раньше, на этот раз напротив Шеперда и Вонга, почти наверняка выступающих под псевдонимами и сидящих сейчас рядышком на диване. Питер и Мария заняли стулья с одной стороны стола и немного в стороне от Шейна, так что они были вне поля его зрения, суженного надвинутым на глаза капюшоном, и ему были видны только два новых посетителя.
