– Вы хотите сказать, что не собираетесь объявлять об этом повсеместно и заранее? - спросил Вонг.- Вы хотите, чтобы мужчины и женщины были готовы выступить, не зная когда или для чего?
– Правильно,- подтвердил Шейн. Ему показалось, что он услышал за спиной прерывистый вздох Марии, но не был в этом уверен.
– Если произойдет нечто в этом роде, они пошлют Внутреннюю охрану против этих людей с самым мощным оружием, какое позволят им иметь чужаки,- произнес голос Питера ему в ухо.
Шейн не сводил взгляда с Шеперда и Вонга.
– А-а, понимаю,- сказал Вонг.- Этого вы и хотите. Вы хотите, чтобы они подставляли себя под пули Внутренней охраны, а ряды их пополнялись новыми. Нечто наподобие того, что Мохандас Карамчанд Ганди использовал в Индии против англичан.
– Совсем нет,- сказал Шейн.- Алааги не поймут мирного выступления. Для них это лишь будет означать, что участвующие в нем люди - больные звери. Нет, я хочу, чтобы люди сражались, но только теми средствами, которые будут при них - кулаками, зубами, посохами. Я хочу, чтобы они дрались и своим числом в конце концов одолели всех охранников, посланных против них.
На этот раз Шейн не сомневался, что услышал вздох Марии.
– Но почему так, а не мирным путем? - спросил Вонг.- В конце концов, это было бы тоже заявлением, а то, что предлагаете вы, звучит кроваво и ужасно…
– Вы правы в одном,- ответил Шейн.- Участвующие в выступлении люди своими действиями заявят о своих намерениях. Мне не больше вашего нравится то, что может произойти. Но алааги обратят на все внимание, только когда поймут, что не осталось никого из Внутренней охраны.
– Тогда они выйдут сами со своим оружием,- сказал Шеперд.- И сметут с Земли все до самого горизонта.
– Они это могут сделать,- сказал Шейн.- Но сначала им захочется узнать, почему звери действуют столь необычным способом. И тогда Пилигрим им скажет.
Произнеся эти слова, он почувствовал, что с ним произошла огромная перемена. Он только что переступил черту и попал на территорию, откуда уже не было пути назад. Он никогда не собирался заходить так далеко, но уже был там. Еще вначале, рассказывая членам Сопротивления из группы Питера о том, что алаагов можно убедить покинуть нашу планету, если сделать надлежащее заявление, Шейн полностью принимал собственные слова за сказку.
– Понимаю,- сказал Вонг.-Вы…
– Не я,- опустошенно произнес Шейн.- Пилигрим скажет им. Я не знаю, как, а Пилигрим знает. Он знал это с самого начала.
Два сидящих на диване человека пристально смотрели на него, и у него за спиной, без сомнения, так же смотрели Питер и Мария.
– Понимаю,- неуверенно сказала Мария.
– А я не понимаю,- откликнулся Шеперд.- Что вы хотите сказать, говоря о Пилигриме, как будто он кто-то другой, а не вы?
– Так и есть,- мрачно произнес Шейн.- Жаль, если для вас это не имеет смысла, но это правда. Я - просто средство выражения для Пилигрима или, скорее, одно из этих средств, а все остальные - тоже, только иным образом. Разве вы не чувствуете себя проводниками идей Пилигрима? Говорю вам - поднимите людей против алаагских штабов, как я говорил, а Пилигрим сделает остальное. Он скажет алаагам, что это значит.
– И что это будет означать? - спросил Питер.
– То, что мы больше не будем для них скотом,- ответил Шейн.
– А что,- тихо спросил Шеперд,- если их ответом будет уничтожение всякого человеческого существа и выжигание всей Земли огнем, раз они не смогут нас использовать?
– Они могут сделать это,- сказал Шейн.- Но у Пилигрима есть надежда, что не сделают.
– Но нет никакой определенности,- заметил Питер.
– Верно,- согласился Шейн.- Нет определенности. Никакой.
Он вдруг рассердился на них.
– Не надо было этого вам говорить! - сказал он.- У нас нет выбора. Мы должны делать то, что необходимо.
Он заставил себя успокоиться. Не их вина, если они не понимают.
– Надо во всем положиться на веру,- сказал он.- Насколько я знаю алаагов, если у них не останется надежды удержать нас, они не станут уничтожать нас из злости. Они бы посчитали такое слишком мелким и ниже своего достоинства. Но они должны быть абсолютно уверены в том, что мы совсем для них бесполезны, и это уже моя работа.
Он набрал в легкие побольше воздуха.
– Вы так и не сказали мне, сколько времени понадобится для того, чтобы собрать людей вокруг алаагских штабов,- заметил он.
Шеперд и Вонг переглянулись.
– Месяц? - отважился Шеперд.- Только чтобы послать сообщение. А потом…
– Слишком долго. Должно быть не больше двух недель, начиная с сегодняшнего дня. Не больше,- заявил Шейн.- Пришло время. Пилигрим это знает. Не говорите мне, что сообщение нельзя послать за несколько дней,- я наблюдал, как слухи разносились быстрее меня, когда я летал вокруг света с помощью алаагов. И не говорите мне, что любое здоровое человеческое существо не в состоянии за вечер сделать для себя приемлемый плащ и посох.
– Вы совершенно забываете о таких вещах, как еда и укрытие,- сказал Питер.- Тысячи, которые придут в город пешком, что они будут есть? Где они остановятся?
– Те, которые придут, должны понимать, что, скорее всего, обречены на смерть. Еда и укрытие не относятся к делу. Если они спасутся, то только чудом.
– Господи! - произнес Шеперд потрясение- И вы думаете, они придут на таких условиях? Может быть, некоторые, вроде нас, могут, но…
– Они тоже часть Пилигрима,- вымолвил Шейн,- они все.- Он почувствовал себя необычайно уверенным. Им овладела какая-то экзальтация.- Вы просто выполняйте свою работу по оповещению всех, о чем я вас просил. Гарантирую, что они придут. Должны прийти. Времени еще меньше, чем думает любой из нас…
– Но…- начал Вонг, однако его прервал звонок телефона. Мария сняла трубку.
– Кто? Шейн Эверт…- начала она, но не успела она больше произнести ни слова, как Шейн ощутил нечто вроде невидимого проблеска, пробежавшего от нее к нему, и вдруг в середине комнаты возникла девятифутовая фигура алаага в белом комбинезоне и черных высоких ботинках. Он повернул лицо к Шейну.
– Шейн-зверь! - Глубокий голос, говоривший по-алаагски, казалось, раздвинул стены небольшой гостиной- Тебе приказано немедленно представить отчет Первому Капитану. Немедленно!
Фигура исчезла.
– …И это время,- произнес Шейн с горьким юмором,- сейчас еще сократилось. Мне только что приказали вернуться в базовый штаб.
Он стянул капюшон с головы, открывая всем лицо.
– Теперь не имеет значения, если вы меня увидите,- сказал он Вонгу и Шеперду.- Сам Пилигрим пришел сюда, чтобы остаться.
Он взглянул на непонимающие лица всех присутствующих - за исключением Марии, которая глядела на него со смешанным выражением радости и страха. Слова офицера-образа, разумеется, не были поняты никем.
