Ознакомительная версия. Доступно 49 страниц из 321
Сложность и даже безнадежность ее положения стали очевидными только в самом магазине. Когда оказалось, что ее не узнала ни одна живая душа. Это было более чем обидно. Именно в этот момент в голове Ванды Казимировны впервые прозвучала мысль, которая будет мучить ее в следующие часы: «И зачем мне нужна эта молодость? Жили без нее».
Вопрос об отпуске за свой счет уже не стоял. Оставалось одно: проникнуть в собственный кабинет и изъять сберегательную книжку.
Пришлось хитрить. Ванда смело зашла за прилавок галантерейного отдела, и, когда ее остановила Вера Пушкина, она сказала ей: «Я к Ванде Казимировне». Мимо склада и женского туалета Ванда поднялась в коридорчик, где были бухгалтерия и ее кабинет. К счастью, кабинет был пуст. И открыт.
Ванда быстро прошла в угол, за стол, вынула из сумочки ключи и в волнении – ведь не каждый день приходится тайком вскрывать свой собственный сейф – не сразу нашла нужный. И в тот момент, когда ключ послушно повернулся в замке, Ванда услышала рядом голос:
– Ты что здесь делаешь?
Испуганно обернувшись, Ванда увидела, что над ней нависает громоздкое тело Риммы Сарафановой – ее заместительницы.
– Сейф открыла, – глупо ответила Ванда.
– Вижу, что открыла, – сказала Римма, перекрывая телом пути отступления. – Давай сюда ключи.
– Ты что, не узнала? – спросила Ванда, беря себя в руки.
– Кого же я должна узнать?
– Так я же Ванда, Ванда Казимировна. Твоя директорша.
– Ты Иван Грозный, – добавила Римма. – И еще Бриджит Бардо.
– Ну как же! – в отчаянии сопротивлялась Ванда. – Платье мое?
– Твое.
– И туфли мои? – Римма посмотрела вниз.
– Вроде твои.
– Кольцо мое? – Она сунула под нос Римме руку.
Кольцо еле держалось на пальце.
– Кольцо ее, – сказала Римма. – Тебе велико.
– Я и есть Ванда. Глаза мои?
– Не скажу, – ответила Римма. – Я сейчас милицию вызову. Она и разберется, чьи глаза.
– Римма, девочка, я же все про тебя знаю. И про Васю. И где ты дачу строишь. Хочешь скажу, какие у тебя шторы в большой комнате?
– Ключи, – повторила железным голосом Римма.
Ванда была вынуждена сдать ключи. Но сама еще не сдалась.
– Омолаживалась я, – сказала она, чуть не плача. – Опыт такой был. И Никитушка мой омолодился. Со временем и тебе устроим.
Римма была в сомнении – уж очень ситуация была необычной. В самом деле, платье Вандино и глаза вроде бы Вандины, а в остальном авантюристка. Римма привыкла верить своим глазам, они ее еще никогда не обманывали. И хоть эта девушка напоминала Ванду, Вандой она не была.
Ванда в отчаянии подыскивала аргументы, хотела было показать паспорт, но сообразила, что паспорт будет козырем против нее. Там есть год рождения и фотокарточка, которая ничего общего с ней не имеет.
Тут ее осенила светлая мысль.
– Простите, Римма Ивановна. Я вас обманула.
– И без тебя знаю.
– Я племянница Ванды Казимировны. Я из Вологды приехала.
– А Ванда где?
– А Ванда болеет. Грипп у нее.
– Дома лежит? – спросила Римма и потянулась к телефонной трубке.
– Нет, – быстро сказала Ванда. – Тетя в поликлинику пошла.
– В какую?
– В третью.
– К какому доктору?
– Семичастной.
– В какой кабинет?
– В шестой.
– А откуда ты знаешь кабинет, если из Вологды приехала?
Ванда поняла, что терпение Риммы истощилось. Никакой надежды получить обратно ключи и сберкнижку нет. Оставалось одно – бежать.
– А вот и тетя! – закричала она, глядя поверх плеча Риммы.
Та непроизвольно оглянулась.
Ванда нырнула ей под руку и кинулась наружу. Кубарем слетела по служебной лестнице во двор. Выбежала двором в садик и спряталась за церковью Параскевы Пятницы. Только там отдышалась.
Все погибло. Даже домой опасно возвращаться. Римма может и милицию вызвать, сказав, что какая-то авантюристка обокрала Ванду Казимировну, сняла с нее кольцо и старалась вскрыть сейф. С Риммы станется. Хотя за что Римму винить? Она же Вандины интересы охраняет.
Ванда Казимировна стояла в кустах, где недавно Удалов напал на своего сына Максимку, и горько рыдала. Много лет так не рыдала.
– Господи, – повторяла она. – Зачем мне эта молодость? В свой кабинет зайти нельзя! Подчиненные не узнают…
Она еще долго стояла там, тщетно придумывая, как ей перехитрить Римму. Но ничего не придумала. И пошла дворами и переулками к Елене, потому что помнила – Савич оставлен там без присмотра.
Солнце клонилось к закату, тени стали длиннее, под кустом сирени собрались, как всегда, любители поиграть в домино.
Во двор вошел мальчик с книжкой «Серебряные коньки» в руке. Мальчик был печален и даже испуган. Он нерешительно остановился посреди двора и стал глядеть наверх, где были окна квартиры Удаловых.
В этот самый момент кто-то из играющих в домино спросил громко:
– Как там, Ксения? Не нашелся еще твой?
Из открытого окна на втором этаже женский голос произнес сурово и холодно:
– Пусть только попробует явиться! За все ответит. Его ко мне с милицией приведут. Лейтенант такой симпатичный, лично обещал.
– Ксения! Ксюша! – позвал Удалов, остановившись посреди двора.
Доминошники прервали стук. Из окна напротив женский голос помог Удалову:
– Ксения, тебя мальчонка спрашивает. Может, новости какие?
– Ксения! – рявкнул один из игроков. – Выгляни в окошко.
– Ксюша, – мягко сказал Удалов, увидев в окне родное лицо. – Я вернулся.
– Что тебе? – спросила Ксения взволнованно.
– Я вернулся, Ксения, – повторил Удалов. – Я к тебе совсем вернулся. Ты меня пустишь?
Доминошники засмеялись.
– Ты от Корнелия? – спросила Ксения.
– Я не от Корнелия, – сказал мальчик. – Я и есть Корнелий. Ты меня не узнаешь?
– Он! – закричал другой мальчишеский голос. Это высунувшийся в окно Максимка, сын Удалова, узнал утреннего грабителя. – Он меня раздел! Мама, зови милицию!
– Хулиганье! – возмутилась Ксения. – Сейчас я спущусь.
– Я не виноват, – сказал Корнелий и не смог удержать слез. – Меня помимо моей воли… Я свидетелей приведу…
– Смотри-ка, как на Максимку твоего похож, – удивился один из доминошников. – Как две капли воды.
– И правда, – подтвердила женщина с того конца двора.
– Я же муж твой, Корнелий! – плакал мальчик. – Я только в таком виде не по своей воле…
Корнелий двинулся было к дому, чтобы подняться по лестнице и принять наказание у своих дверей, но непочтительные возгласы сзади, смех из раскрытых окон – все это заставило задержаться. Мальчик взмолился:
– Вы не смейтесь… У меня драма. У меня сын старше меня самого. Это ничего, что я внешне изменился. Я с тобой, Ложкин, позавчера «козла» забивал. Ты еще три «рыбы» подряд сделал. Так ведь?
Ознакомительная версия. Доступно 49 страниц из 321
