Что все опять пошло не так, он понял почти сразу. Все без исключения аварийщики были арканарцами. Все вооружены.
Петю с Сабиной вежливо попросили выйти из флаера. Обыскали.
— Товарищ Бага, оружия и видеофонов не обнаружено, — отрапортовал обыскивавший.
— Чако, мальчишку — в благоухание, девчонка с нами пойдет.
— Зна-а-чит, аварийщики, — очень тихо прошептала Сабина и покорно пошла за арканарцами.
Петя рванулся — защитить, закрыть собой. Лениво потянувшись, Чако сбил его на землю ударом в живот и добавил — ногами. Потом вздернул за волосы. Но стажер не замечал блестящего лезвия перед глазами — помутневшим взглядом смотрел мимо, туда, где толпа окружала Сабину, такую тонкую, беззащитную, и понимал, что сейчас произойдет что-то ужасное. Но все равно не уследил, когда это случилось. Что-то задергалось в безумном танце в середине редеющей толпы. В следующую секунду аварийщики валялись на земле, а Сабина задумчиво катала на ладони неизвестно откуда взявшийся кинжал. Грустно посмотрела на стонущего Багу. Наклонилась. Вставила два пальца ему в ноздри. Оттянула голову назад. Петя отвернулся и обнаружил в полуметре от себя Чако — с метательным ножом в левом глазу.
Зажмурился. Потом закрыл и уши — чтобы не слышать повторяющегося раз за разом жуткого хрипа.
…Его мягко тронули за плечо. Сабина сидела рядом на корточках, наклонив голову набок:
— Петь… Петь, помоги мне, ладно?
…Себе она взяла небольшой пистолет-пулемет, Ангелову протянула здоровенный револьвер, в ствол которого вполне пролез бы и большой палец.
29 июля 36 года
13.05
…Выл неизвестно откуда взявшийся в июле пронизывающий ветер. Глухо молчала связь. Но Джереми чувствовал, что все страшное — позади. Земляне наконец-то стряхнули первоначальный шок. А оружия в поселке оказалось немало. Охотой, видно, увлекался каждый второй. Каждый коттедж превращался в небольшую крепость. Вдобавок вспыхнула стрельба на противоположном конце поселка, в тылу у нападавших.
— Ну, удачи вам, парни, — пробормотал Тафнат, аккуратно прицеливаясь. Именно в этот момент взорвался первый дом.
29 июля 36 года
13.10
…Отец Шига, да какой, к черту, Шига — дон Кси Питанский — знал, что должен идти, брать «Тьму», пока варвары связаны бойней, кончать с Цюрупой — и заносить над планетой «меч тяжкий», в то время как Его Преосвященство будет читать самые главные слова.
Да только как можно заниматься такими глупостями, когда кровь кочевников кипит в жилах, когда веселятся тридцать поколений благородных предков, когда глайдер, послушный легкому движению руки, идет вровень с деревьями, ветер развевает за спиной длинные волосы, и скорчер бьет молниями, сметая дом за домом.
В ушах гремело «Возвращение»: «Всадник-зима, огонь приносящий…» Восхитительное ощущение полета, всемогущества, безнаказанности — что может быть лучше? Не нужно больше притворяться, называть братьями язычников, вести идиотские разговоры. Время слов прошло, дон Рэба! Волки Господни сбросили овечьи шкуры…
…Теперь сжечь этого, засевшего в машине приятного благоухания. Мерзавец имел наглость стрелять в него — несколько царапин обожгли лицо, что-то ударило в плечо, но дон Кси лишь хохотал. И осекся, лишь когда дал осечку верный скорчер. Согласно закону всех мировых подлостей шальная дробина разнесла скорч-кристалл.
Шига отбросил раскалившийся разрядник, нашарил на сиденье автомат и, внезапно став очень серьезным, пошел на новый заход.
29 июля 36 года
13:13
…У Тафната в магазине оставалась одна картечь. А у мерзавца на глайдере был скорчер. Мерзавец превратил улицу в оплавленные руины с первого же захода. И мерзавец был пилотом от бога — машина развернулась буквально на месте и пошла прямо на Джереми. Тот встал в полный рост и стрелял, раз за разом передергивая затвор и каждую секунду ожидая разряда. Разряда не было.
Джереми дослал последний патрон и стал ждать.
29 июля 36 года
13.14
…Петя видел, как тихий аккуратный городок со всеми жителями в секунды превращается в огромный погребальный костер. Он видел, как глайдер пикирует на Джереми. И тогда в голове у стажера что-то переклинило. С истошным ревом: «Ай-Ди-Ди-Кю-Ди!!! Ввести код бессмертия!» он выскочил на середину улицы и, не обращая внимания на свистящие рядом пули, принялся палить из своего слонобоя по стелящемуся над землей глайдеру.
Машины этой модели дьявольски надежны, и лишь по закону мирового свинства — а может, совсем наоборот? — тупорылая револьверная пуля попала в то единственное место двигателя, попадать куда категорически не рекомендовалось. И не только попала, но и деформировалась, переклинив все там к чертовой матери.
Петя видел, как глайдер внезапно клюнул носом и закувыркался по земле — прямо на неподвижно стоящего Джереми. Остановившись лишь в десятке метров. И так же — в кувырке — вылетел из глайдера человек.
Джереми опустил «Тахорг».
— Казик, ты?
Без малейших колебаний Шита выпустил полмагазина ему в лицо.
29 июля 36 года
13.25
…Впереди стучали выстрелы. Проклятая тихоходная машина наконец добралась до Мирза-Чарле.
А Мирза-Чарле не было. Лишь на окраине огромного пожарища держался пока один домик. Со всех сторон домик окружали странные люди в белых балахонах и расстреливали его в упор — длиннейшими очередями. Патронов тут не жалели. Пара пуль срикошетила по обшивке, и флаер нырнул в огромное окно второго этажа, все еще скалящееся осколками зеркального стекла.
Руди увидел всю картину сразу — Ангелова на полу, Сабину, одной рукой зажимающую ему артерию и с автоматом в другой. И еще одного балахонника, целящегося ей в спину. Антон знал, что Сабина артерию не отпустит, следовательно, не успеет, и знал, что она знает, что не успеет.
А потом все кончилось, и балахонник повалился с болтом доброй барканской стали в затылке.
Говорят, именно тогда прозвучало знаменитое: «Младшие отходят, старшие прикрывают». На самом деле сказано было немного иначе:
— Женщины и дети — вон!
…Антон вылез на крышу, поливая окрестности из двух автоматов — художника и Сабины. Когда патроны кончились, а флаер исчез в небе, на крыше появилась стремительная гибкая фигура.
— Казимир? — не очень удивленно спросил Антон, разглядывая наставленный на него автомат.
— Сдавайтесь, дон Румата.
Антон кивнул и опрокинулся назад. Приземление получилось жестковатым. Перекатился, вскочил на ноги. И сразу же сверкнула в голове ослепительная вспышка. Последняя мысль: «Так неудачно!»
