Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 140
– Тут имеется немалый простор для злоупотребления подобной концепцией, – заметил Фолькер. – Что удержит людей от заявлений, что они пораи, – просто для того, чтобы получать подарки?
– Руна почти никогда не находятся в одиночестве. Едва ли хоть какое-нибудь социальное взаимодействие происходит без свидетелей, поэтому там трудно просто измыслить инцидент. Но часто возникает несогласие насчет серьезности состояния пораи у жертвы и по поводу количества или формы надлежащей компенсации. Если спор становится громким, его участникам говорят, что они делают фиерно – большой шум. Устраиваешь фиерно – привлекаешь грозы, которые бывают сильными и разрушительными.
Сделав паузу, Сандос отхлебнул воды, обращаясь со стаканом с заметно прибавившейся сноровкой, хотя ему пришлось замолчать и сосредоточиться на задаче. Он поднял стакан в сторону Джона, словно провозглашал тост в его честь.
– Новые фрикционные подушечки, – сообщил он. Джон одобрительно кивнул, и Эмилио продолжил:
– Родители говорят о грозе, увещевая детей, приучая не спорить и не поднимать крик, требуя чего-либо. «Сделай свое сердце спокойным, или начнется гроза». Грозы происходят часто. Детям легко поверить, что есть некая связь между их шумом и плохой погодой.
– А что, если гроза случается, когда никто не спорит? – спросил Джон.
Пожав плечами, Эмилио состроил гримасу, говорившую: «Это же очевидно».
– Кто-то в соседней деревне сделал фиерно. И оба улыбнулись ловкости трюка.
– Перед появлением Супаари Ва Гайджура вы подозревали, что на Ракхате существует вторая разумная раса? – спросил Йоханнес Фолькер.
Это выглядело как намеренная смена темы, и к нему повернулся Испанец, явно ожидавший атаки и приготовившийся ее встретить.
– Нет.
Но затем признал:
– Вообще-то были намеки. Например, у руна десять пальцев, но система счисления основана на шести. Это обрело для нас смысл, когда мы обнаружили, что рука джанаата имеет лишь три перста. И с самого начала мистер Эдвардс и мистер Квинн заметили несоответствие между культурой руна, которую мы наблюдали в Кашане, и культурой, которая отправила радиосигналы, приведшие нас на Ракхат.
Австриец был на удивление миролюбив.
– Да. Насколько помню, отец Робичокс приписал эту аномалию культурным различиям в экономическом и техническом развитии, – сказал Фолькер. – Мне пришло в голову… может, вас подвела грамматика языка руна, в которой предметы, не видимые в настоящий момент, являются тем же, что предметы, которых нельзя увидеть никогда? Это могло ввести вас в заблуждение. Даже если руна сказали бы вам насчет джанаата, вы не могли знать, что они реальные существа, а не порождения мифов.
Сандос посмотрел на него долгим взглядом, словно решал, как воспринять такое изменение тона.
– Да, – согласился он в конце концов. – На самом деле, нам было велено остерегаться джанада. Очевидно, родственное слово. Мы полагали, что джанада – это леший, которым пугают детей. Мы сочли это еще одним подтверждением того, что руна длительное время не принимали нас, исключая мистера Квинна, за взрослых.
– Отец Ярбро сообщил, что, впервые увидев Супаари Ва-Гайджура, вы приняли его за рунао. Эти два вида настолько схожи? Или причина в том, что вы не ожидали встретить представителя другого вида? – спросил Фолькер.
– Мы ведь не знали, что он джанаата. Потом-то, конечно, обнаружили много мелких различий. Тем не менее мужчина джанаата по внешнему виду и размерам похож на женщину руна.
– Как странно! Именно мужчина? – спросил Фелипе.
– Женщины джанаата изолированы и охраняются. Я не могу сказать, насколько они напоминают руна, мужчин или женщин. Полы руна, – напомнил Сандос, – очень похожи, но мужчины заметно мельче. Долгое время мы путали одних с другими, потому что их половые роли не соответствовали нашим ожиданиям. Кстати, «Мадонну с ребенком» Робичокса следует, возможно, переименовать в «Святого Иосифа с ребенком». Манужаи был мужчиной.
Раздался негромкий всплеск смеха, зазвучали комментарии, в которых остальные признавались, как они были удивлены, прочитав об этом в докладах миссии.
– Манужаи воспитывал Аскаму и был мельче своей жены, – продолжил Сандос, – поэтому мы считали его женщиной. Чайпас постоянно разъезжала и вела всю торговлю, что привело нас к мнению, будто она мужчина. В равной степени руна были введены в заблуждение относительно нас.
– Если руна не носят почти ничего, кроме лент, – сказал Джон, прокашлявшись, – не могли вы… э-э… понимаете?
– Половые органы руна незаметны, пока не приближается спаривание, – сказал Сандос и продолжил любезно: – Как и строение зубов и когтей, это еще одно несомненное различие между джанаата и руна любого пола. Это не было очевидным сразу, поскольку джанаата, как правило, одеты.
У Эдварда Бера, сидевшего, как обычно, по другую сторону комнаты от Сандоса, случился внезапный приступ кашля. Похоже, подумал отец Генерал, Эмилио пробует свои силы, оценивая, насколько глубоко сможет он опять погрузиться в эту яму.
– Мы должны сделать вывод, что органы мужчин джанаата заметны. Вы пытаетесь нас шокировать, отец Сандос? – спросил Винченцо Джулиани небрежным, скучающим голосом, звучавшим, как он надеялся, убедительно.
– Мне не положено знать, что может вас шокировать, сэр. Я разъяснял границы схожести между двумя видами.
– Этот Супаари Ва Гайджур, – произнес Йоханнес Фолькер. – Он был владельцем деревни Кашан?
Джулиани вскинул на него взгляд. Ну и кто теперь меняет тему? – подумал он.
– Нет. Это просто фигура речи. На самом деле ему не принадлежало имущество или жители деревни.
Сандос покачал головой и, обдумав это, повторил уверенней:
– Нет. Насколько понимаю, он владел правом торговать с ними. Если Ва Кашани станут недовольны им, то могут попросить другого торговца выкупить у Супаари это право, хотя тот – получил бы удобный случай подкорректировать свои соглашения с Ва Кашани, пойдя на мелкие уступки при соблюдении собственной выгоды. Во многих отношениях это равноправное договорное соглашение.
– Каким образом оплачивается работа руна? – вдруг спросил Фелипе. – Судя по описанию их деревни, они не особенно меркантильны.
– В уплату за собранные цветы они получают промышленные изделия. Духи, лотки, керамику, ленты и так далее. Существует банковская система, в которой накапливаются доходы. Поступления от каждой отдельно взятой деревни складываются в общий фонд. Я не знаю, что они делают, когда семья перебирается из одной деревни в другую. – Сандос помолчал, очевидно, впервые столкнувшись с этой проблемой. – Полагаю, если про некую деревню известно, что у нее большой счет и если другие переселяются туда, дабы от этого выиграть, то множество сердец делаются пораи и вынуждают нахлебников чувствовать смущение.
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 140
