Кобыш поднялся сорок минут назад, проделал легкий гимнастический комплекс, принял душ и отправился на второй этаж, где его уже поджидал Монах. Батюшкин, в махровом халате и шлепанцах на босу ногу устроился на диване в одном из холлов. Он отпивал из небольшой пузатой кружки ароматный зеленый чай и задумчиво глядел в окно.
– Доброе утро, – произнес Дмитрий, подходя и садясь рядом. – Тоже, что ли, чайку испить? Али кофею?
– Доброе, – ответил Аристарх, переводя взгляд с зимнего пейзажа на появившегося собеседника. – Твои уже встали?
– Бог знает когда, – Кобыш кивнул, извлекая из воздуха миниатюрную чашечку с черным дымящимся кофе. – Не спится им.
И дальше у них произошел полностью булгаковский диалог.
– А что это там за шевеление такое в тайге? – как бы мимоходом поинтересовался Дмитрий, делая первый вожделенный глоток.
– А это вас добивать идут, – тут же поддержал его Батюшкин.
– А-а, ну-ну! – Кобыш позвенел ложечкой о блюдце. – Щ-щ-щаз-з. Только кофе допью.
Истекали последние секунды пятиминутной готовности, когда из стеклянных дверей особняка вышел Тернер в полосатой пижаме и застыл, потягиваясь, на верхних ступенях лестницы. Оба стрелка, располагавшиеся поблизости от основной группы, поймали его в прицелы. Перекрестья сошлись на лбу Брюса, в оптику хорошо были видны его встопорщенный ежик, прищуренные глаза и расплывшиеся в довольной улыбке губы. Снайперы плавно потянули за спусковые крючки. Едва слышные хлопки прозвучали одновременно.
– Уп-п-п-с! – Тернер неторопливо поднял обе руки и снял пули в десяти сантиметрах ото лба сложенными в щепоть пальцами. – Какая неожиданность!
Стрелки, прильнувшие к окулярам, замерли в оцепенении. Такого видеть им еще не доводилось. Опомнившись, они вторично попытались нажать на спуск, но не тут-то было. Дугообразные металлические стерженьки, давно привычные и неоднократно обласканные, как будто приросли к пазам, из которых торчали. Их заклинило намертво. И пока снайперы, шипя ругательства и исходя раздражением, старались разобраться, в чем причина, стволы винтовок, словно живые, изогнулись, подобно змеям, заклинаемым играющим на дудочке факиром, и завязались двойными узлами. Вынести подобного обычный человек никак не в состоянии. С ужасом отбросив исковерканное оружие, стрелки вскочили и бросились к залегшим товарищам.
Варенцов, наблюдавший за Тернером в бинокль, недоуменно отвлекся на шорох, издаваемый приближающимися снайперами, смачно чертыхнулся, когда они показались, и вновь уставился в окуляры. То, что он узрел, повергло его в ступор. Вместо заспанного мужика в пижаме на крыльце подпрыгивал и размахивал руками спецназовец в белом маскировочном комбинезоне и капюшоне, натянутом по самые брови. Лицо бойца было на удивление знакомым, и в следующий момент майор потрясенно осознал, что тот как две капли воды похож на него самого.
– Ребята! – орал лже-Варенцов. – Не стреляйте! Свои-и-и! Мамой клянусь…
– Огонь! – рявкнул майор, когда первый шок схлынул. – Огонь, засранцы!
– Из чего?! – раздался рядом надсаженный вопль. – Из чего, едрена вошь!..
Варенцов остервенело оглянулся, чтобы осадить наглеца, да так и замер с открытым ртом, лицо его мгновенно вытянулось и приобрело задумчиво-тупое выражение. Бывалые воины, располагавшиеся вокруг своего командира, вскакивали, растерянно ощупывая себя, оглядываясь и титаническим напряжением мысли силясь сообразить, что же произошло. Все их снаряжение бесследно исчезло: и штурмовые автоматы с уже заряженными подствольниками, и солидный запасной боекомплект, и гранаты, удобно размещенные в легкодоступных местах, и десантные ножи, притороченные у кого к поясу, у кого к бедру, а у кого и к голени. Улетучился даже белый камуфляж, оставив своих владельцев в стандартном военном обмундировании, то есть, рассуждая применительно к обстановке, в чем мать родила. Остались лишь плоские коробки раций у тех, у кого они были.
Видимо, у остальных групп дела обстояли не лучше, потому что из заснеженных зарослей послышались сначала шум и треск, потом отборные ругательства, а следом за ними рассерженные крики командиров. Варенцов медленно поднялся, обуреваемый противоречивыми чувствами – растерянностью и одновременно гневом – перед ним во всей неприкрытой наготе воссияла истина, которую намедни пытался донести до него полковник Прошин: воевать с этими жуткими клоунами обычными способами и средствами означало заранее обречь себя на поражение. Основные преимущества – внезапность и эффективное наступательное вооружение – были напрочь утеряны, следовательно, операция наполовину провалена. Но еще не до конца.
Варенцов скрипнул зубами, коротко рыкнул в рацию: «Оставаться всем на местах!» и рванулся к оставленной под прикрытием тайги технике. В какие-то секунды добравшись до нее, он обнаружил ничуть не менее душераздирающее зрелище. На БТРах оружие вообще отсутствовало как класс, будто его там никогда и не было, а длинные стволы танковых пушек походили на огарки свеч, с такими же наплывами и потёками, только в отличие от желтизны воска цвет их являл собой весь спектр побежалости, словно чудовищное горнило ядерного распада слегка коснулась их своим краем, обойдя вниманием сами корпуса машин. Экипажи, слава Богу, целые и невредимые, хаотично бродили рядом, на лицах их застыло выражение потрясения и крайней озадаченности.
Майор наконец-то вспомнил о ви-передатчике. Нажав клавишу вызова, он сумрачно глянул на появившееся изображение Прошина и, медленно цедя слова, произнес:
– Похоже, нас здесь ждали… Мы остались без оружия и техники… Полюбуйтесь, – он развернул аппарат экраном от себя и широко повел рукой, стараясь охватить как можно больший сектор обзора. – Операция практически провалена… Не в рукопашную же с ними идти…
– Юра, – заверещал динамик, – потяни время… Вертушки на подходе!
– А что я могу? – устало сказал Варенцов, возвращая передатчик в исходное состояние и краем сознания отмечая, что полковник назвал его по имени, значит, здорово припекло. – Бойцы деморализованы…
– Делай хоть что-нибудь! Попытайся разговорить, спой, спляши, выведи своих из леса… Они людей не тронут!
– Ну да, – в интонации майора послышались нотки раздражения. – А вертушки потом шарахнут по нам, по всем! Задача-то у них – сровнять с землей!
– Юра! Я тебя прошу. Тяни время. Понимаешь? Прошу, не приказываю.
– Есть, – Варенцов нервно отключил связь, глянул на сиротливо топчущихся у покалеченной техники солдат, криво улыбнулся и направился к дожидавшимся его спецназовцам. Уже на подходе он понял, что ситуация изменилась.
