— Лиза, я тебя вовсе не уговариваю. Если ты не хочешь, мы легко найдем кого-нибудь еще. — Вико знал, что такого удара ниже пояса Лиза не выдержит…
— Ну, дженти Гресс, вы же знаете, что Индо не любит, когда я в телевизоре прямо натурально трахаюсь. — В ее голосе появились плаксивые интонации, а это означало, что она скоро сдастся.
— Президент в курсе. Он будет недоволен, если ты не согласишься. И еще этим буду недоволен я, а это для тебя гораздо страшнее. — Вико поднялся из кресла и приблизился к Лизе, которая продолжала перемигиваться с собственным отражением. — И помни: наш герой должен быть сражен твоими прелестями.
Лиза наконец-то оторвалась от зеркала, прилегла на стоявшую рядом кушетку и начала вставлять в длинный мундштук длинную сигарету, желая хоть так выразить свой протест. Вико не переносил табачного дыма, и Лиза это прекрасно знала.
— Не забудь потом почистить зубы. — Вико сам поднес ей огонь. — Наш герой, припав к твоим устам, должен ощутить лишь аромат роз.
Он вышел, оставив Лизу наедине с зеркалом, и тут же столкнулся с доном Салазаром и доктором Гобит, которые, казалось, все это время проторчали под дверью.
— Дженти Гресс, до начала мероприятия осталось не больше часа. Пора бы нам доставить дону Лизу на место, а то мы рискуем опоздать. Вы знаете, весь город буквально наводнили шпионы коллегии национальной культуры. Если у Тессы возникнет хоть тень подозрения, она просто отменит визит своего патрона в Консулат. — Карпелитто говорил быстро, как будто боялся не успеть сказать все, что хочется. — В 17-20 по графику завозятся продукты на кухню Консулата, и один из фургонов уже арендовали мои люди. У нас еще пятнадцать минут, не более…
— Доктор Гобит, как вы считаете, Лиза готова сыграть свою роль? — Не дожидаясь ответа, Вико резко распахнул дверь, и на него упала кинозвезда, успевшая прижать ухо к замочной скважине. — Лиза, иди к зеркалу и будь готова, через час нужно быть в съемочном павильоне.
Он аккуратно затолкал перепуганную Лизу обратно, прикрыл за ней дверь и двинулся по коридору, увлекая за собой престарелого консула и Лолу.
— Итак, на чем мы остановились…
— Лиза Денди — замечательный клиент. — Доктор Гобит говорила несколько сбивчиво, чувствовалось, что она с трудом скрывает волнение. — Если б ее ко мне год назад… Самое сложное в нашем деле — оторвать клиента от окружающей реальности и от собственного внутреннего мира. На реальность ей наплевать, а весь ее внутренним мир построен на иллюзиях, домыслах и слухах. Так что программа сработает, если, конечно, Лиза вообще доживет до нужного момента. Только потом ей потребуется очень длительная и дорогостоящая реабилитация…
— Учту, — пообещал Вико, хотя и прекрасно знал, что у Лизы не так уж много шансов уцелеть, даже если план сработает на все сто…
Э. Н., 31 день, 17 ч. 54 м.
Пьетро Сатори говорил по-древнеромейски длинно и высокопарно. Едва ли он понимал более трети слов, которые произносил, но речь, судя по всему, производила на Недремлющего неизгладимое впечатление. Два вечера дон Пьетро угробил на то, чтобы выучить наизусть эту тарабарщину, но успех, похоже, превзошел все ожидания. Во всяком случае, милое личико Тессы то и дело искажалось брезгливой гримаской, которая выдавала плохо срываемое недовольство.
Императрица всея Сиара сделала ошибку, позволив Пьетро говорить, но кто мог подумать, что этот выскочка заговорит на родном языке Недремлющего, и она, божественная Тесса, мгновенно утратит роль единственного посредника между всемогущим пришельцем и муравейником, который он так внезапно разворошил. Но ничего — сегодня же ночью, она лишь шепнет, кому следует, и портовый укрепрайон будет лежать в руинах, а бедолага Пьетро превратится в кусок вонючего мяса или просто исчезнет… Главное — не вспылить прямо сейчас, иначе Недремлющий может подумать, что она, божественная Тесса, не согласна с тем, что величайший из величайших, посланец всемогущего Родонагрона-бессмертного пришел в этот мир, чтобы сразить ложных владык и показать всем ничтожным тварям, что такое истинное могущество и великодушие…
— …и каждый из нас, смиренно преклонив колени пред ликом Родонагрона-бессмертного, понимает, что мы — лишь пыль под ступнями всемогущего посланца, и единственная наша цель, единственный смысл нашей ничтожной жизни — предаваться восторгу оттого, что именно здесь, в Сиаре, произошло явление воплощенной мощи, перед которой то, что мы видели и знали раньше — возня беспомощных насекомых, лепет неразумных младенцев…
Аудитория внимала с должным почтением и трепетом. Тесса накануне заявила, что не хочет делать церемонию проводов Недремлющего на покорение еще не покоренных территорий слишком торжественной и многолюдной — в Бархатном зале Консулата присутствовали лишь уцелевшие консулы и по паре высших чинов из соответствующих коллегий.
— …но остались еще те, кто не поклоняется владыке, кто противится воле повелителя Недремлющего, для кого слово нашей императрицы Тессы Великолепной — пустой звук. Милосердие повелителя Недремлющего оставило достаточно времени для того, чтобы те, кто мог и хотел раскаяться, раскаялись. Прочие должны быть раздавлены могучей пятой повелителя Сиара! Воины Сиара, верные своему повелителю и сиятельной императрице, желают преподнести в дар Могущественнейшему перед началом исторической битвы то, что до сих пор было скрыто от его взора!
Дон Пьетро торжественно вскинул вверх ладонь в белой перчатке и его эполет встопорщился на правом плече, поймав солнечный луч, пробившийся в одно из узких высоких окон. Резные створки входной двери медленно, с достоинством, раскрылись, и собравшиеся вынуждены были расступиться перед ларем на колесиках, который толкали перед собой четыре генерала в черных парадных мундирах при всех орденах и прочих регалиях.
Тесса тут же заподозрила худшее, и вскоре худшее произошло. Когда крышка ларя поднялась, под ней обнаружилась полуголая танцовщица и под раскатистые звуки джазовых вариаций на тему Славы, виляя оголенными бедрами, двинулась к повелителю.
Гром аплодисментов подтвердил, что имеет место заговор, в котором наверняка участвует большинство собравшихся…
— Убей их! — Тесса, забывшись, кричала по-сиарски, и Недремлющий лишь на мгновение скосил на нее глаза, а потом воткнулся взглядом в танцовщицу, которая, раскинув руки, двинулась к нему, не переставая извиваться всем телом. — Убей их всех! Это враги владыки! Это твои враги!
Но и этот вопль повелитель оставил без внимания.
Почти все, кто собрался на церемонии, со сдержанным ужасом подались назад, поближе к спасительному выходу.
