– Я не просто дурак, – сквозь зубы сказал он. – Я кретин! Идиот! Имбецил! Микроцефал! Господин Дзинтон! – вскинулся он. – А что с остальными? С Дзири? Те дела, что упомянуты на первой странице – это ведь они, да?
– Тори, я же сказал – без формальностей. Да, там стоят ссылки на досье твоих друзей. Ты подставил не только себя. Сейчас их дела тоже закрыты, так что можешь спать спокойно.
– Но Ёвай! Ведь он же тоже из наших! Как он мог предать своих?
– Каких "своих"? – насмешливо сказал Дзинтон. – Из каких "наших"? Тори, забудь ты свои бредни. Нет никаких "своих" и "чужих". Особые способности – то же самое, что физическая сила или интеллект. Есть люди сильные и слабые, есть умные и глупые, есть с особыми способностями и без них. Сила – не тот признак, по которому можно объединяться. Ёваю куда интереснее карьерная лестница СОБ, чем горячие парни с особыми способностями вроде тебя, пусть даже он сам владеет чем-то похожим. Так что не получится никакого братства девиантов, даже если ты продолжишь его строить. Выйдет очередная группа с общими интересами, которую объединяют не столько способности, сколько банальная корысть. И как только эта корысть пропадет, распадется и группа.
Тори сгорбился, опустив руки на колени.
– Спасибо за науку, гос… Дзинтон, – вяло сказал он. – Я… ты не думай, я все понимаю. Я тебе действительно благодарен, хоть и не просил о помощи. Я в долгу перед тобой. Просто я…
– Просто ты не знаешь, как жить дальше, – кивнул Дзинтон. – После того, как у тебя из-под ног внезапно ушла почва. После того, как твои идеалы внезапно оказались гнилой фальшивкой. Это нормально. Жизненный опыт – штука полезная, но приобретать его порой весьма неприятно. Сочувствую. Да, и брось думать о самоубийстве – даром, что ли, Яна тебе мозги чистила?
– Не даром, – с горьким сарказмом сказал Тори. – По крайней мере, теперь не побоюсь с крыши сигануть.
– Чувство юмора – вещь хорошая, – хмыкнул Дзинтон. – Очень полезная штука в жизни – при условии, что есть что-то сверх того. Ладно, проехали. Друзьям про СОБ не говори, незачем их нервировать лишний раз. Ну, а что до тебя… Чем собираешься заниматься дальше? Помимо учебы, я имею в виду?
Тори снова пожал плечами. Сейчас ему хотелось только одного: лечь и умереть. Он вспомнил, как летом они с Ёваем горячо спорили о жизни, о том, как можно переустроить мир, как следует организовывать справедливое общество… Теперь его передергивало об одной мысли о том, что эти беседы аккуратно стенографировались собами, заносились в его личное дело и, наверное, анализировались, чтобы Ёвай мог и дальше играться с ним, как кукловод с марионеткой. То, что казалось единственно верной в жизни дорогой, внезапно превратилось в проложенную к охотничьей яме тропу. Его обдурили, обманули и заставили слепо идти в ловушку, причем не в одиночку, а с доверяющими ему друзьями. И как жить после такого?
– Понятно, – резюмировал наблюдающий за ним Дзинтон. – Даже жить не хочется, что уж там о планах говорить… Молодежь всегда воспринимает неожиданные проблемы как конец света. Тори, за одного умеющего подниматься дают трех умеющих стоять. А ты сумеешь подняться. Яна недаром за тебя уцепилась. Она еще плохо пользуется своим даром эмпатии, умение придет лишь с возрастом. Но уже сейчас она интуитивно чувствует, что ты стоишь ее внимания.
Он наклонился вперед, приподнял голову юноши за подбородок и заставил его взглянуть себе в глаза.
– Тори, я сказал тебе, что вытащил тебя лишь ради Яны. Признаюсь, это неправда. Будь ты самовлюбленным эгоистом, устроившим свою партизанщину лишь ради своей власти над другими, я бы и пальцем не пошевелил даже ради дочери. Но ты в меру своего понимания пытался сделать мир более справедливым. И ты в самом деле полагал, что борешься не только ради себя и своей выгоды. Пусть дорога, которую ты выбрал, оказалась кривой и неверной, но ты, тем не менее, выбрал борьбу вместо житейского спокойствия. И это заслуживает поддержки. Я не чувствую в тебе стремления возвыситься за счет других и готов помочь.
Он отпустил подбородок парня и указал в сторону прогалины между деревьями, где в прорехах между тучами виднелось ночное небо, искрящееся драгоценностями Звездного Пруда.
– Но я не собираюсь помогать тем, кто не в состоянии оторвать взгляд от земли. Посмотри на эти звезды, Тори. Они чудовищно далеки и чудовищно огромны. Они появились на свет задолго до нас и потухнут миллиарды лет спустя после нашей смерти. Как думаешь, есть им какое-то дело до нашей мышиной возни? До политических игр, до стремления вскарабкаться на вершину социальной пирамиды, до человеческой тяги к житейскому комфорту? Биологическая жизнь во Вселенной возникает не так уж и редко, и звездам нет никакой разницы между молодым жеребцом, собирающим себе табун кобылиц, и человеком, сколачивающим свою собственную политическую партию. И жеребец, и властитель пришли из небытия и уйдут в небытие, и след, который властитель оставил в истории, для Вселенной немногим заметнее следа, который оставляет в степи лошадиный табун. Я не собираюсь помогать тем, кто заботится только о своем благополучии. Найди в жизни цель, к которой стоит стремиться, Тори. Высокую цель. Ту, которая помогает человеку подняться к звездам и заставить их признать тебя равным. Не обязательно быть астрономом или космонавтом. Можно быть писателем, философом, ученым, инженером, даже политиком. Главное – стремление вперед.
– Яна тоже говорила, что надо помогать другим, – пробормотал Тори. – А как я могу кому-то помочь?
– Яна страдает теми же возрастными проблемами, что и ты, – усмехнулся Дзинтон. – В вашем возрасте кажется, что "все или ничего" – единственный подход к достижению цели, а жизнь, возложенная на алтарь, – единственная достойная цель. Нет, Тори, помогать другим – лишь один из путей, причем не самый безопасный. Бескорыстная помощь развращает. Дай голодному еды один раз – он скажет спасибо, а дай два – так на третий он, пожалуй, и скандал закатит, что кормишь невкусно и нерегулярно. Нет, помогать можно лишь тому, кого хорошо знаешь, и ровно настолько, насколько ему не повредит. Так что поменьше думай о чужом счастье.
– Я не понимаю, – тряхнул головой парень. – То ты говоришь, что нельзя стремиться только о своем благополучии, то – что нельзя помогать другим. А что же делать? Какова же высокая цель?
– Для тебя? Понятия не имею, – пожал плечами Дзинтон. – Ни малейшего понятия. Твое дело – найти ее в жизни. Возможно, ты никогда ее не найдешь, такое тоже случается. Это сейчас ты кипишь молодой энергией, которую не знаешь, куда девать. Но с годами успокоишься, остепенишься, обустроишься, обзаведешься женой, любовницами, детьми, положением в обществе, и тебе станет все меньше и меньше хотеться что-то менять. Постепенно тебя начнет устраивать, как тикает механизм этого мира, и ты начнешь со снисходительным презрением поглядывать на мечущихся юнцов, не знающих, куда выплеснуть избыток сил.
