Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 150
На кровавых полях, скромно преуменьшив его?
Всем захочется знать,
Как выполнялись эти вычисления?
А я скажу, что их провел
В кои-то веки
Тот, кто знает цену
Прожитого дня».
Я мрачно усмехнулся.
— «Если хочешь потерпеть поражение, говори о битве до её начала».
— Но тогда Куэлл была гораздо моложе, — улыбнулся в ответ Кадмин, демонстрируя белоснежные зубы, ослепительно сверкнувшие на фоне смуглой кожи. — Ей не было ещё и двадцати, если верить предисловию в моем томике «Фурий».
— На Харлане двадцать лет длятся дольше. Полагаю, Куэлл знала, о чем говорила. Ну а сейчас, если не трудно, не пора ли перейти к делу?
Рев толпы за стеклом нарастал, словно шум накатывающихся на гальку волн.
На самом ринге гул был менее однообразным, более неровным. Отдельные голоса прорезались сквозь общий фон, подобно плавникам акулы в бурлящей воде, хотя без подключения нейрохимии я все равно ничего не мог разобрать.
Лишь одному крику удалось пробиться сквозь рев, когда я подошел к канатам, кто-то заорал истошным голосом:
— Вспомни моего брата, долбаный ублюдок!!!
Я поднял взгляд, пытаясь разглядеть, кто так сильно выразил родственные чувства, но увидел лишь морс лиц, искаженных в бешеной злобе. Кое-кто из зрителей вскочил на ноги, размахивая кулаками и громко топая по стальному полу трибун, отзывавшемуся гулким грохотом. Кровожадность толпы нарастала, превращаясь во что-то осязаемое, делая воздух спертым, так что становилось трудно дышать. Я попробовал вспомнить, так ли кричали мы, члены молодежных банд, когда посещали бои без правил на аренах Ньюпеста, и пришел к выводу, что скорее всего так. А ведь мы даже не знали борцов, мутузивших друг друга ради нашего удовольствия. Эти люди по крайней мере испытывали какие-то чувства к крови, которой предстояло пролиться.
На противоположном конце ринга Кадмин ждал меня, скрестив руки на груди. В ярком свете сверкала гладкая сталь силового кастета, широкими кольцами покрывающего пальцы обеих рук. Это маленькое преимущество не превращало поединок в игру в одни ворота, но по большому счету должно было сказать свое слово. Вообще-то силовой кастет меня особенно не трогал; больше всего я беспокоился по поводу усовершенствованной системы реагирования «Господня воля», вживленной Кадмину. Чуть меньше столетия назад я, будучи солдатом Протектората, столкнулся с подобной системой на Шарии. Тогда нам пришлось несладко. Хотя и довольно старая, эта биомеханика армейского образца была надежной и прочной. По сравнению с ней нейрохимия Райкера, к тому же только что оглушенная шоковым зарядом, смотрелась совсем неважно.
Я занял место напротив Кадмина в соответствии с разметкой на полу. Толпа несколько притихла; прожекторы вспыхнули ярче, и к нам присоединился Эмси Карнаж. Переодевшийся и прихорошившийся для камер Перниллы Грип, синтетик стал похож на злобную куклу, являющуюся в ночных кошмарах запуганному ребёнку. Самый подходящий спутник для Лоскутного человека. Карнаж поднял руки, и направленные громкоговорители на переборках переоборудованного грузового корабля усилили его слова, подхваченные закрепленным на горле микрофоном.
— Добро пожаловать на борт «Розы Панамы»!
Толпа встретила приветствие нестройным гулом, быстро сменившимся выжидательной тишиной. Предвидевший это Карнаж медленно обернулся, добиваясь максимального эффекта.
— Добро пожаловать на особое, эксклюзивное событие! Я приветствую вас, тех, кому предстоит стать свидетелями последнего кровавого позора Элиаса Райкера!
Зрители словно обезумели. Обведя взглядом лица, теряющиеся в полумраке, я увидел, как шелушится и отваливается тонкая кожура цивилизованности, под которой обнажается голая плоть дикой ярости.
Усиленный громкоговорителями голос Карнажа потонул в реве толпы. Синтетик вскинул руки, призывая зрителей к тишине.
— Многие из вас помнят детектива Райкера по личным встречам. Кое для кого эта фамилия ассоциируется с пролитой кровью, может быть, даже со сломанными костями. Эти воспоминания… эти воспоминания очень болезненны; возможно, кому-то из вас кажется, что с ними никогда не расстаться.
Публика притихла в напряженном внимании, и Карнаж мог говорить тише.
— Друзья мои, я не обещаю вам, что удастся стереть эти чёрные воспоминания, ибо на борту «Розы Панамы» мы предлагаем совсем другое. Здесь мы имеем дело не с мягким покрывалом забвения. Наоборот, мы хотим, чтобы вы помнили, какими бы страшными ни были запечатленные в памяти образы. Друзья мои, мы имеем дело не с мечтами, а с реальностью. — Он вскинул руку, указывая на меня. — Друзья мои, перед вами реальность.
Новая волна торжествующих воплей. Взглянув на Кадмина, я вопросительно поднял брови. Я предполагал, что мне предстоит умереть, но не ожидал, что это будет смерть от скуки. Кадмин пожал плечами. Он хотел драться. Кривлянья Карнажа стали ценой, которую Кадмин вынужден платить за такую возможность.
— Это реальность, — повторил Эмси Карнаж. — Сегодня вечером вас ждет реальность. Сегодня вечером у вас на глазах Элиас Райкер умрет. Умрет, стоя на коленях, и если мне не удастся стереть воспоминания о том, как проливали вашу кровь и ломали ваши кости, по крайней мере я смогу заменить их картинами гибели вашего мучителя.
Толпа взорвалась.
У меня мелькнула мысль, не перегибает ли Карнаж палку. Похоже, правда об Элиасе Райкере была чем-то неуловимым. Я вспомнил, как выходил первый раз из «Закутка Джерри», как отшатнулся от меня Октай, увидев лицо Райкера. Сам Джерри поведал о столкновении монгола с полицейским, в чье тело я был заключен: «Райкер постоянно не давал ему проходу. Пару лет назад избил его до полусмерти». Затем я вспомнил, как Баутиста отозвался о технике ведения допроса Райкера: «По большей части он ходил по самому краю». И сколько раз Райкер переступал эту черту, раз поглазеть на его избиение собралась такая толпа?
И что бы сказала Ортега?
Я подумал об Ортеге, и её лицо явилось крохотным островком спокойствия среди безумия злорадных криков, развязанного Карнажем. Если повезет, с помощью того, что я оставил в «Хендриксе», Ортега отомстит за меня и завалит Кавахару.
Достаточно верить в это.
Достав из-за пазухи длинный нож с зазубренным лезвием. Карнаж высоко поднял его над головой, демонстрируя толпе. Зрители притихли.
— Это мизерикордия [7], — объявил синтетик. — Когда наш матадор повергнет Элиаса Райкера на землю так, что у того больше не останется сил подняться, у вас на глазах из спинного мозга извлекут память полушарий и раздавят каблуком. И вы будете знать, что Райкера больше нет!
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 150
