Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 209
— Неужели?
— Да, черт возьми. Чтобы не потерять уважение к самому себе.
— Хорошо. — Хью взял ружье и пошел вперед.
Некоторое время они шли молча.
— Папа? — наконец проговорил Дьюк.
— Слушаю, Дьюк.
— Прости…
— Забудем об этом.
Вскоре они добрались до ручья, нашли то место, где переходили его вброд. Хью торопился, так как быстро темнело.
Дьюк снова догнал его.
— Ответь мне еще только на один вопрос, папа. Почему ты не назначил поварихой Барбару? Ведь она чужая нам. Зачем тебе надо было снова подковыривать мать?
Задумавшись, Хью ответил:
— Барбара теперь нам не более чужая, чем, например, ты, Дьюк, а готовка — единственное, что умеет Грейс. Или ты считаешь, что она должна была бы бездельничать, в то время как все остальные вкалывают?
— Нет. О, естественно, все мы должны быть чем-нибудь заняты — само собой разумеется. Но зачем же издеваться над ней при посторонних? Ты понимаешь меня?
— Дьюк, весь последний год я занимался каратэ по три раза в неделю.
— Ну и что?
— Просто больше не пытайся драться со мной. Проще будет выстрелить мне в спину.
— Вот как!
— Да, а пока ты не решишься застрелить меня, тебе придется мириться с моим лидерством. Впрочем, можем устроить выборы.
— Ты согласен на это? — удивился Дьюк.
— Мне ничего другого не остается. Возможно, группа предпочтет тебя. Твоя мать точно будет за тебя. Возможно, и твоя сестра тоже. А вот что касается мнения Барбары и Джо, то тут ничего нельзя сказать наверняка.
— А как же ты, отец?
— Лучше я не буду отвечать тебе на это вопрос: я ничего тебе не должен. Но до назначенных тобою перевыборов ты, дав клятву, обязан сознательно подчиняться мне.
— Ну, ты и учудил — сознательно подчиняться! Надо же!
— В нашем положении иначе быть не может. Я просто не в состоянии то и дело подавлять мятеж — а их с твоей стороны было уже два, да и твоя мать страдает отсутствием дисциплины. На таких условиях не может действовать ни один руководитель. Поэтому я могу принять от тебя только сознательное подчинение. Оно включает в себя и невмешательство с твоей стороны в то, что ты назвал «издевательством».
— Но, послушай, ведь я же сказал тебе, что я… — начал было Дьюк.
— Тихо! Если ты сам не выработал свою линию поведения в данной ситуации, то лучшим выходом для тебя будет выстрелить мне в спину. И не пытайся сталкиваться со мной безоружным или дать мне возможность выстрелить первым. В следующий раз, Дьюк, заметив угрозу с твоей стороны, я убью тебя. Если смогу… Но один из нас наверняка будет мертв.
— Отец, скажи же, ради бога, почему ты не можешь руководить демократично? — после продолжительной паузы спросил Дьюк. — Я вовсе не собираюсь захватывать власть, я просто хочу, чтобы все было честно.
— М-м-да, ты не хочешь власти. Ты желаешь быть пассажиром на заднем сиденье, который может указывать водителю, как ему поступать.
— Чепуха! Просто я хочу, чтобы все было демократично, — настаивал Дьюк.
— Следовательно, нам придется устраивать голосование по вопросу о том, должна ли Грейс работать наравне со всеми нами? Имеет ли она право накачиваться ликером? А как нам вести заседания? Может быть, попробуем процессуальный кодекс Роберта? А удалять ее из зала во время дебатов или нет? Может быть, ей следует остаться и защищать себя от обвинений в лености и пьянстве? Значит, ты согласен подвергнуть родную мать такому позору?
— Не говори глупости! — отозвался Дьюк.
— Нет, просто я пытаюсь выяснить для себя, что ты понимаешь под «демократичностью». Если ты подразумеваешь постановку любого вопроса на голосование — ладно, готов помочь тебе попробовать, если ты, разумеется, заставишь себя подчиниться любому решению большинства. Пожалуйста, становись главой группы. Я устал от ответственности, и я знаю, что Джо тоже не очень доволен ролью моего заместителя.
— Это совсем другое дело. Не понимаю, какое отношение имеет Джо ко всему этому?
— Я думал, ты собираешься быть «демократичным»?
— Да, но ведь он…
— Кто же он, Дьюк? Ниггер? Или просто слуга?
— Ты любишь все вывернуть наизнанку.
— Это потому, что у тебя бредовые идеи. Мы попробуем воспользоваться формальной демократией — процессуальным кодексом, прениями, тайным голосованием — чем угодно, как только ты пожелаешь этого идиотизма. А особенно если у тебя появится мысль вынести вотум недоверия и взять власть в свои руки. Искренне желаю, чтобы тебе это удалось. Хотя, на самом деле, то, что мы имеет — и есть самая настоящая демократия, — не уставал разглагольствовать Хью.
— Интересно, как же это?
— Я действую в интересах и от имени большинства — четверых против двоих. Так мне, по крайней мере, кажется. Но мне этого недостаточно. Я хочу абсолютного большинства, я не могу бесконечно пререкаться с меньшинством. Я имею в виду тебя и твою мать. И я хочу, чтобы вас стало пять против одного еще до того, как мы вернемся к убежищу. Я хочу получить от тебя заверения в том, что ты не будешь вмешиваться в мои попытки заставить, принудить, пусть даже путем издевательства, твою мать принять на свои плечи равную долю нашего общего груза — это в случае, если ты не вынесешь вотума доверия.
— И ты хочешь, чтобы я согласился на ТАКОЕ? — удивился Дьюк.
— Нет, я настоятельно советую тебе это. У тебя остается еще один вариант.
— Какой же?
— Как только пожелаешь, можешь уйти. Я дам тебе ружье, патроны, соль, спички, нож и все, что ты найдешь необходимым.
Дьюк зло рассмеялся. k — Предоставляешь мне возможность сыграть роль Робинзона Крузо… А всех женщин оставляешь себе!
— Э, нет! Всякий, кто захочет уйти с тобой, свободен. Со своей законной и равной долей всего, что у нас есть. Можешь взять с собой всех трех женщин, если, конечно, тебе удастся увлечь их своей идеей.
— Что ж, я подумаю.
— Подумай, подумай. А между тем умерь немного пыл и попытайся увеличить свои шансы на победу в «демократических» выборах — и не дай бог тебе схватиться со мной раньше, чем ты будешь готов к этому. Мое терпение кончилось — ты выбил мне зуб.
— Прости, я не хотел.
— Когда ты бил, этого не чувствовалось. Вот и убежище, так что можешь начинать «сознательно подчиняться» с того, что будешь делать вид, будто мы прекрасно провели время.
— Слушай, отец, если ты не будешь…
— Заткнись. Я устал от тебя.
Приближаясь к убежищу, они услышали радостные крики Карен:
— Посмотрите, что я уже сделала!
Рядом с убежищем с двух сторон она выкопала туалеты. Каркасы из стволов молоденьких деревьев были обшиты листами картона от ящиков со спиртным. На сиденья пошли обшивочные дощечки от баллонов.
Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 209
