АЛКОГОЛИКУС АНОНИМУС
Основная пища - С2Н5ОН, слегка приправленный
витаминами и минеральными солями. Иногда проявляет
блестящие способности, но, как правило, полностью
алогичен. Степень выносливости: может сделать, не
падая, лишь несколько шагов. Коммерческая ценность
равна нулю, однако, весьма забавен как образчик
самой странной формы жизни, обнаруженной в пределах
Галактики. Место обитания: третья планета системы
ИК 6547-ХГ 908.
Хэнли и впрямь забавен, столь забавен, что дариане при помощи специальных процедур превратили его в практически бессмертное существо. И это здорово, потому что, если бы такой интересный зоологический экспонат взял да помер, они могли бы прилететь на Землю за новым. И могли бы случайно нарваться на вас или на меня, - а если вы или я в этот день по недоразумению окажемся трезвыми? Скверная получится штука.
Пер. Л. Кобяков
Рэнс Гендрикс устало шагал по горячему песку. Специалист по психологии высших существ других миров, он прибыл на Венеру в составе третьей экспедиции. Задачей Рэнса было установить контакт с аборигенами: четыре раза он пытался сделать это и четыре раза терпел поражение. Эксперты двух предыдущих экспедиций тоже не добились успеха.
Встретить венерианца не представляло особого труда, а вот установить контакт, тем более расположить к себе - такое не удалось еще ни одному землянину. Полное нежелание аборигенов общаться с членами экспедиций было тем более удивительным, что никаких лингвистических трудностей контакт не представлял. Аборигены обладали телепатическими способностями, что позволяло им без труда понимать любой язык, на котором к ним обращались, и без труда отвечать на том же языке, с тем же акцентом, но... с неприкрытой враждебностью.
И вот Гендрикс увидел очередного аборигена, шедшего по своим делам с лопатой на плече.
- Здравствуй, венерианец! - радостно воскликнул Рэнс.
- До свидания, землянин, - прозвучало в ответ.
Это задело самолюбие Гендрикса, и он прибавил шаг, стараясь не отстать от длинного нелюбезного аборигена.
- Почему вы не хотите говорить с нами? - спросил Рэнс.
- Не хочу? Я говорю с вами, хотя мне это не приносит ни малейшего удовольствия, и будет лучше, если вы оставите меня в покое.
С этими словами венерианец остановился и, демонстративно отвернувшись от Рэнса, принялся копать почву в поисках яиц корвила.
"Ну вот, опять неудача, - подумал Гендрикс, разочарованно наблюдая за ним. - Похоже, на Венере не действует ни один из методов, изложенных в толстых научных трудах по экзопсихологии".
* * *
Нестерпимая жара, отвратительный воздух, всепроникающий мелкий песок да еще это наплевательское, систематическое неприятие... Терпение Гендрикса истощилось.
- Ну и засунь... себе в...
Подобное действие невозможно для мужчины по чисто анатомическим причинам, но жители Венеры двуполы.
Абориген бросил лопату и радостно улыбнулся. Наконец-то хоть от одного из пришельцев довелось услышать вежливое приветствие! Он пожелал землянину того же и присел с приветливой улыбкой, чтобы завязать разговор со столь любезным собеседником.
Так начались полные уважения дружба и взаимопонимание между Землей и Венерой.
Пер. Михаил Иосифович Гилинский
Кайл Браден сидел в удобном кресле, глядя на рубильник на противоположной стене, и в миллионный - или миллиардный? - раз думал, готов ли он рискнуть и выключить его. Миллионный - или миллиардный - потому что сегодня исполнилось ровно тридцать лет, как...
Возможно, он погибнет, хотя неизвестно от чего. Вряд ли от радиации - все атомные бомбы взорвались тридцать лет тому назад. И тем не менее они уничтожили цивилизацию - для этой цели их было более чем достаточно. А по его подсчетам, жалкие остатки человечества могли возродиться не ранее чем через сто лет.
Но что же происходило сейчас там, за силовым полем купола, оградившего его от неимоверных ужасов? Люди, превратившиеся в зверей? Или человечество было стерто с лица земли, уступив место менее воинственным тварям? Нет, хоть кто-то должен был выжить и рано или поздно начать все сначала, и, может быть, память о нем и его деянии останется, пусть как легенда, и удержит остальных от подобного шага. А может, как раз наоборот.
Тридцать лет, подумал Браден. Он устало вздохнул. С другой стороны, у него имелось все необходимое, а одиночество - не такая большая плата за жизнь. Жить одному лучше, чем умереть жуткой, уродливой смертью.
Так он считал тридцать лет тому назад, когда ему исполнилось тридцать семь. Так он считал сейчас, в шестьдесят семь. Он не жалел о своем поступке. Но он устал. В миллионный - или миллиардный? - раз он думал, готов ли рискнуть и выключить рубильник.
А вдруг им удалось вернуться хотя бы к подобию разумной жизни? Скажем, к земледелию. Он мог бы помочь, дать дельные советы и до самой старости наслаждаться уважением и признательностью.
И он не хотел умирать в одиночестве. Можно жить одному, и даже вполне сносно, но умирать - совсем другое дело. Сейчас бродят по земле. Вряд ли, конечно, за тридцать лет они стали земледельцами.
Сегодняшний день должен стать решающим. Если верить хронометрам, а они в любом случае не могли намного ошибаться, прошло ровно тридцать лет. Надо подождать еще несколько часов, чтобы отключить рубильник минута в минуту. Безвозвратно. Та самая безвозвратность, которая раньше удерживала его от подобного шага.
Если бы только силовой купол можно было отключать и включать по желанию. Он бы давно решился, скажем, лет через десять-пятнадцать. Но на создание силового поля ушло колоссальное количество энергии, которой почти не требовалось, чтобы поддерживать его.
"Да, - внезапно подумал он. - Сомнениям - конец. Я выключу рубильник, как только пройдут эти несколько часов. Тридцатилетнее одиночество - срок слишком долгий".
Он не хотел оставаться один. Если бы только Мира, секретарша, не бросила его, когда... Слишком поздно, но он все равно вспоминал об этом в миллиардный раз. Зачем так нелепо решила она разделить судьбу остального человечества, пожертвовать своей жизнью ради тех, кому все равно ничем нельзя было помочь? Ведь она любила его. И могла согласиться выйти за него замуж, если бы не вздумала поиграть в благородство. Но и он был слишком резок. Рассказав всю правду, он не дал ей времени опомниться. Как жаль, что она не согласилась.
