Очередная улыбка Гришанды озарила сумрак, царивший в фургоне.
— Дорогой коммодор, я уверен, что мы договоримся.
— Посмотрим, — невольно улыбнувшись в ответ, сказала Кафари.
Дэнни Гамаль тоже улыбался до ушей. Хмурился лишь осторожный Красный Волк. Впрочем, Гришанда не видел выражения их лиц.
— Вы не пожалеете о нашей встрече, — заявил он.
— Очень хочется надеяться, — подавшись вперед, сказала Кафари.
Начались торги, от которых зависело очень многое. Целый час Кафари упорно сбивала цену, хотя на самом деле денег у повстанцев было полным полно. Ведь за самоходки заплатит ДЖАБ’а! Кафари, с ее командой программистов, не представляло особого труда взломать ее банковские счета на других планетах! На самом деле, все это время она думала о том, как бы лучше подать Гришанде важнейшее условие приобретения его оружия.
Наконец Гришанда согласился на предложенную повстанцами цену. Он сделал это с таким подавленным видом, словно вконец разорился, но про себя наверняка ликовал. Именно в этот момент Кафари решительно заявила:
— Сделка состоится лишь после выполнения вами одного нашего условия.
Блаженно расслабившийся было индус снова напрягся:
— Какого именно?
— Нам необходимо вывезти с Джефферсона очень важный груз.
— Чем же торгуют ваши повстанцы? — осторожно осведомился Гришанда.
— Этот груз не на продажу.
— В этом случае вы заплатите за его транспортировку, — нахмурившись, сказал Гришанда. — Цена будет зависеть от характера груза.
Кафари кивнула Дэнни Гамалю, который встал и покинул фургон, захлопнув за собой дверь.
— Что происходит? — поинтересовался индус.
— Ничего особенного… Кстати, у нас скоропортящийся груз. И его много.
— Ну уж нет! — внезапно взвился Гришанда. — Я не собираюсь вывозить с Джефферсона орду беглых каторжников! К тому же это очень рискованно!
Немного помолчав, Кафари сказала:
— Вам надо продать оружие, которое нужно мне. Но я куплю его лишь после того, как вы в целости и сохранности переправите мой груз на Вишну.
— Не говорите глупостей! — отрезал встрепенувшийся Гришанда, зазвенев наручниками так громко, словно пытался возмущенно замахать руками. — Без моих самоходок линкор всех вас передавит! Вы это знаете, и ДЖАБ’а знает это не хуже вас! К чему нам с вами так рисковать из-за горстки уголовников?!
Ничего другого Кафари и не ожидала, но ее сердце все равно сжалось от боли. Гришанда, разумеется, ничего не знает. На Вишну вообще никто ничего толком не знает! Конечно, команды космических кораблей и беженцы не держат рот на запоре, но астронавты в основном обитаются в окрестностях космопорта. А беженцев в последнее время ДЖАБ’а почти перестала выпускать И никому не позволяет пользоваться средствами межзвездной связи! К тому же несчастным, угодившим в джабовские лагеря, обычно нет пути назад. Откуда же населению Вишну узнать, что на самом деле творится на Джефферсоне?! И даже Саймону нельзя рассказывать направо и налево о джабовских бесчинствах, чтобы не выдать важные сведения о Кафари и ее бойцах.
— Сейчас вы пожалеете о своих словах, — сказала Кафари индусу, который удивленно нахмурился, но промолчал.
Дверь отворилась, и в фургон влез Дэнни. С ним была девочка. Когда-то она наверняка была хорошенькой и беззаботной. Ей было всего четырнадцать, но в ее потухших зеленых глазах мелькали тени страшных испытаний, сквозь которые она прошла, умудрившись остаться живой. На ее молодом лице мерцали глаза мертвой старухи. Два дня назад, когда Дэнни впервые привел Атитию в лагерь повстанцев, даже Кафари трудно было смотреть на нее без содрогания.
Захватив пистолет, Кафари встала с кресла, знаком приказав девочке сесть в него. Потом она удалилась за перегородку, скрывавшую биотуалет, которым пользовались бойцы на борту командного автомобиля. В перегородке имелась система видеонаблюдения, показывавшая на экране боевого шлема Кафари происходившее в остальной части фургона.
Атития молча села в кресло, а Дэнни развязал Гришанде глаза.
Индус заморгал. Скоро его глаза привыкли к полутьме и впились в сидевшую перед ним девочку. Разглядев ее лицо, он вздрогнул так, что наручники впились ему в запястья, и он даже что-то воскликнул. Кафари не знала хинди, но ужас на лице Гришанды был красноречивее любых слов.
— Меня зовут Атития, — глухим голосом проговорила девочка. — Три месяца назад мне исполнилось четырнадцать лет. В это время я была в лагере Ханатос.
Гришанда поперхнулся. В мертвой тишине, царившей в фургоне, этот звук показался предсмертным хрипом. Сидевший за спиной у индуса Красный Волк вытащил из ножен нож и стал сосредоточенно дырявить им кожу подлокотника кресла.
— Вы знаете, что такое лагерь Ханатос? — внезапно спросила индуса Атития.
Тот лишь замотал головой, все еще стараясь прийти в себя. Впрочем, глядя, как Гришанда, не опуская глаз, смотрит на изуродованное лицо девочки, Кафари решила, что индусу не отказать в присутствии духа.
— А о профессоре Альве Манхольт вы что-нибудь знаете? — неожиданно спросил Красный Волк.
Индус снова покачал головой.
— Она автор книги «Правдивая история Джефферсона», — коротко бросил Вакиз.
— При чем здесь какой-то профессор? — нахмурившись, пробормотал торговец оружием.
— Альва Манхольт занимает важную должность в Мэдисонском университете, — продолжал Красный Волк. — Она знаменита на весь Джефферсон своими новаторскими взглядами на мировую историю. Впрочем, девяносто процентов ее «Правдивой истории» — чистой воды ложь. Однако именно по ее книгам учатся джефферсонские школьники.
— Этого и следовало ожидать, — сказал Гришанда, взглянув прямо в глаза суровому Красному Волку.
— Но какое отношение это имеет к?.. — с этими словами индус кивнул на Атитию.
— Альва Манхольт уничтожила всю информацию, противоречившую ее взгляду на историю. Она изымала книги из библиотек, стирала данные из информационной сети, не выносила ни малейшей критики.
Гришанда, явно собиравшийся снова спросить, при чем здесь изуродованная девочка, заставил себя промолчать и слушать, не сводя с Красного Волка вопросительного взгляда.
— Самое страшное преступление профессора Манхольт, — неумолимо продолжал Красный Волк, — заключается в ее злоупотреблении своим авторитетом. Пользуясь положением ведущего историка Джефферсона, она не преминула употребить все свое влияние для борьбы с большей частью населения родной планеты. По ее словам, эти люди просто опасны и, пока они существуют, честные, добропорядочные джефферсонцы не могут спокойно спать в своих постелях.
