– Это мой Город, - пролепетал господин Феррье. Его голос дрожал и прерывался.
– Неужели вы не знали, что вход в него воспрещен?
– Нет, - промямлил господин Феррье, - потому что я его житель.
Он выпятил нижнюю губу, словно собираясь разреветься.
– Вы хотите сказать еще что-нибудь?
– Могу ли я… спросить вас кое о чем?
– Ну конечно же. Нам спешить некуда.
– Вчера вечером упала бомба, верно?
– Правильно.
– Что это было за оружие?
– Магнитная бомба. Разрушений не отмечено.
“Тогда все ясно, - вздохнул про себя господин Феррье. - Все стало на место”. И он представил себе махину из валиков-барабанов, куда заносились все сведения о гражданском состоянии жителей Города, в девственно чистом состоянии. Все стерла та магнитная бомба. Машина утеряла память. Для нее все стали чужаками в их собственном Городе. Все логично. Нормально. Вычеркнут, позабыт там. Мертв здесь.
– Это все, что вам хотелось бы узнать? - равнодушно спросила Машина.
– Да, - вяло ответил он. “Не могу же я ей заявить, что она все забыла. Она просто не в состоянии мне поверить. Ведь Машина ошибаться не может”.
– Позаботитесь о моем доме, а?
– Вы готовы?
– Думаю, да.
Его губы задрожали.
– Больно не будет, - успокоила Машина.
Очередь. Язычок пламени. Взвихренная струей воздуха и рассыпавшаяся по сторонам кучка пепла, взлетевшая и опавшая над Городом, опустевшим на миллионы лет.
До чего же славно пройтись вот так под сверкающим золотой монетой лицом луны, смакуя удовольствие от почти бесшумной ходьбы по обочине дороги в относительной тишине и спокойствии!
“Большинство живых существ попряталось сейчас по своим норам и берлогам, затихло в домах-скорлупках, - думал он, - и только волк вышел поохотиться всласть в одиночку”.
Он улыбнулся. Нахлынули радость, уверенность в себе. Потом вдруг возник и стал приближаться шум чьих-то других шагов. Они раздавались все громче, увереннее и решительнее, чем его, но было в них что-то раздражающе созвучное. Как будто эхо города пыталось его передразнить, высмеять за пристрастие к прогулкам на свежем, легком и возбуждающем воздухе с наступлением темноты.
“До чего нелепо! - подумалось ему. - Явно объявился еще один бродяга, люто возненавидевший балдение в кресле перед экраном телевизора или с книжкой в руках”.
Не придется ли вскоре основать клуб таких вот волков-бродяг, возможно, разделить громадный лабиринт ночного города на сектора, где каждому из них были бы гарантированы тишина, спокойствие и уединение?
Он вслушивался в цоканье чужих шагов. Они звучали в радостном, раскованном ритме. Звонкой волной растекались во всю ширь шоссе. И в то же время напоминали что-то до боли знакомое. Ясно: это была его собственная походка, лишь слегка измененная, более уверенная и целеустремленная.
***
Чья-то рука легла ему на плечо.
– Не оборачивайтесь! Ничего не бойтесь. Увидите меня через пару секунд.
– Кто вы такой? - возмутился он. Голос слегка охрип.
– Боюсь вас несколько удивить. Но я - это вы. То есть Леонар Флинк, тридцать четыре года, женат, писатель.
– Вы с ума сошли, - дернулся он. Потом задумался: “А почему бы и нет? Что тут такого?” Тысячи мелких деталей буквально вопили в пользу этого. - Разве что вы - из моего будущего? Читал как-то одну-две идиотские истории на сей счет.
– Нет, я - это вы в данный момент. И в этом же месте. Только из мира, чуть сдвинутого по координатам по отношению к вашему. У вас это называется “параллельные миры”. По правде говоря, я не полностью идентичен вам. Есть некоторые отличия в деталях, и все же вы самая совершенная копия, о которой я только мог мечтать. Те же глаза, отпечатки пальцев. Тот же размер обуви.
– Я не копия. Это вы…
– Да полно вам. Между нами-то пустые споры ни к чему, давайте будем считаться безукоризненными двойниками. А теперь можете и обернуться.
***
Лежавшая на плече рука развернула его. Оба смерили друг друга взглядами с ног до головы.
– Не так уж и плох, - воскликнул Леонар Флинк-II. - Рост чуть меньше, какой-то сникший на вид, но в целом вполне сойдет.
Леонар-I ожидал увидеть свое точное подобие, но оказалось, что это не так. Конечно, это был он, если посмотреть со стороны. Но в существенно улучшенном варианте. Тонкие губы. Изящные руки. В общем, более утонченное и элегантное обличье.
– Поздравляю, - кисло выдавил из себя Леонар-I. - Кажется, вы получились лучше, чем я.
– Просто повезло, дорогой мой Леонар. Не ершитесь. Я видел тысячи других “нас”, намного более обделенных судьбой, чем вы.
Рассудок Леонара-I несколько помутился. Надо же: тысячи вселенных, отличающихся друг от друга только цветом какого-нибудь лепестка или отблеском пламени; миров, в одном из которых Леонар Флинк слыл гением, а в другом жалко тащился вдоль дороги в стоптанных башмаках.
– И вы знакомы… со всеми?
Тот рассмеялся. Его собственным смехом, но в чем-то более ироничным, как-то утонченнее и снисходительнее.
– Разумеется, нет, но я занимаю среди “нас” совершенно особое положение, позволяющее мне видеть больше других и даже время от времени делать небольшие вылазки в параллельные миры.
***
– Должно быть, это очень интересно, - заметил Леонар-I, - просто захватывающе увлекательно.
Но произнесено это было не слишком уверенным тоном. Уж очень трудно было представить себе этакое.
– Верно, - согласился Леонар-II.
– Тут наверняка какой-нибудь секрет? - отважился Леонар-I.
– Естественно.
– А не можете ли вы мне его раскрыть? В сущности, мы с вами ведь одно целое.
– Весьма сожалею, но я и в самом деле не могу этого сделать. Вы только представьте себе на мгновение, какой воцарился бы ералаш, дай всем волю свободно болтаться по “параллелкам”! - И неожиданно добавил: - Впрочем, вы сами позднее в этом убедитесь.
– Что ж, возможно, вы и правы, - со вздохом признал Леонар-I.
В полном молчании они прошагали более двух кварталов.
“Все же до чего это удивительная штука - вести разговор с самим собой, - думал тем временем Леонар Флинк-I. - Сколько людей мечтали об этом, но так и на сумели познать на практике. Будто играешь в шашки или в шахматы с самим собой. Реакция партнера тебе известна, но в то же время ты не знаешь, что он сейчас предпримет, поскольку ничего еще сам не решил”.
– Люди примут нас за близнецов.
Но город в этот час словно вымер, а фары машин высвечивали только проезжую часть, оставляя их в тени.
– У меня очень красивая жена, - внезапно брякнул Леонар-I.
