Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 75
В такую погоду было здорово ехать через тропик Рака. Сверкающий автомобиль мягко подпрыгивал на ухабах, петлял между сопками, с ревом вписывался в крутые повороты, оставляя за собой легкое облачко дыма и все больше приближаясь к Соединенным Штатам. В машине сидел Джозеф - как всегда свежий, румяный и в панаме. На коленях у него уютно свернулся неизменный фотоаппарат - он не расставался с ним даже за рулем. К лацкану желтого пиджака была пришпилена черная шелковая ленточка.
Оглядывая проносящийся пейзаж, Джозеф рассеянно взмахнул рукой, словно обращался к попутчику... но осекся. Тут же его губы тронула глуповатая улыбка - он снова отвернулся к окну и принялся мычать себе под нос какой-то мотив. В то время правая его рука тихонько подкрадывалась к соседнему сиденью...
Оно было пусто.
Пристальная покерная фишка работы А.Матисса
The Watchful Poker Chip of H. Matisse
1954
Переводчик: Михаил Пчелинцев
Сейчас, в момент нашего с ним знакомства, Джордж Гарви - ничто, нуль без палочки. Позднее он будет щеголять моноклем работы самого Матисса - белой покерной фишкой с изображением голубого глаза. Вполне возможно, что еще позднее из золоченой клетки, вделанной в искусственную ногу Джорджа Гарви, польются трели и рулады, а левая его рука обретет новую - красная медь с нефритом! - кисть.
Но сперва взгляните на ужасающе заурядного человека.
- Финансовую секцию, дорогая?
Его квартира, вечер, шорох газет.
- Метеорологи пишут: "Ожидается дождь".
Дыхание, черные волоски в ноздрях колышутся - внутрь-наружу, внутрь-наружу, тихо, спокойно, размеренно, час, другой...
- Пора и ложиться.
По внешности - прямой потомок восковых витринных манекенов образца 1907 года. Умеет, на зависть всем магам и фокусникам, сесть в зеленое велюровое кресло и - исчезнуть. Отвернитесь - и вы уже забыли его лицо. Тарелка манной каши.
И вот, случайнейшая из случайностей сделала его ядром, средоточием авангардного литературного течения, дичайшего на памяти человечества.
Уже двадцать лет супруги Гарви жили в гулкой пустоте одиночества. Прелестная женщина, однако опасность неизбежной встречи с ним вчистую отпугивала всех возможных посетителей.
Гарви обладал способностью мгновенно мумифицировать людей - о чем не догадывались ни его жена, ни он сам. Супруги утверждали, что после суматошного рабочего дня им очень приятно провести вечер спокойно, в обществе друга. Оба выполняли тусклую, бесцветную работу. Случалось, что даже они сами не могли припомнить название тусклой, бесцветной фирмы, поручавшей им эту работу - белая краска на белом.
Записывайтесь в авангард! Записывайтесь в "Странный септет"!
Великолепная семерка расцвела махровым цветом в парижских полуподвалах, под звуки довольно вялой разновидности джаза; шесть с лишним месяцев она чудом сохраняла свои в высшей степени неустойчивые взаимоотношения, вернулась в Соединенные Штаты и тут, ежесекундно готовая с треском развалиться, наткнулась на мистера Джорджа Гарви.
- Мой Бог! - воскликнул Александр Пейп, экс-самодержец шайки. - Я познакомился с потрясающим занудой. Вы просто обязаны на него посмотреть! Прошлым вечером Билл Тимминс оставил на двери записку, что, мол, вернусь через час. Я слоняюсь по холлу, и тут этот самый Гарви предлагает мне подождать в его квартире. Вот там мы и сидели - Гарви, его жена и я. Невероятно! Он - сама чудовищная Тоска, порожденная нашим материалистическим обществом. У него в арсенале миллионы способов парализовать человека! Великолепный антикварный экземпляр с непревзойденным талантом доводить до ступора, до глубокого сонного оцепенения, до полной остановки сердца. Клинический, лабораторный случай. Пошли к нему, нагрянем на него все вместе!
Они слетелись как стервятники! Жизнь текла к дверям Гарви, жизнь сидела в его гостиной. "Странный септет" разместился на засаленном диванчике, "Странный септет" пожирал добычу глазами.
Гарви нервничал, не находил себе места.
- Если кто-нибудь хочет закурить... - бледнейшая, почти что и не заметная улыбка. - Так вы не стесняйтесь - курите.
Тишина.
Инструкция гласила: "Молчать, чтобы никто ни полслова. Пусть подергается. Это - лучший способ выявить его сокрушительную заурядность. Американская культура - абсолютный нуль".
Три минуты полной тишины и неподвижности. Мистер Гарви чуть подался вперед.
- Э-э... - произнес он, - каким бизнесом занимаетесь вы, мистер?..
- Крэбтри. Поэт.
Гарви обдумал услышанное.
- Ну и как, - сказал он, - ваш бизнес?
Ни звука.
Пред нами фирменное молчание Гарви. Пред нами крупнейший в мире производитель и поставщик молчаний, назовите любое, и он вручит вам заказ, упакованный в благопристойное откашливание, завязанный еле слышными перешептываниями. Смущенное и оскорбленное, невозмутимое и торжественное, равнодушное и беспокойное, и даже то молчание, которое золото, - все что угодно, только обратитесь к Гарви.
Но вернемся к конкретному молчанию данного, конкретного вечера - "Странный септет" буквально им упивался. Позднее, в своей квартире, за бутылкой "незамысловатого, но вполне приличного" красного вина (очередная фаза развития привела их в соприкосновение с реальной реальностью), эта тишина была разорвана в клочья, изгрызена и разжевана.
- Ты обратил внимание, как он мял уголок воротника? Да-а!
- И все-таки что ни говорите, мужик он почти крутой. Я упомянул Маггси Спэньера и Бикса Байдербека - видели его в тот момент? Хоть бы глазом моргнул. А вот я... я только мечтать могу о таком выражении лица, чтобы полное безразличие и нуль эмоций.
Готовясь ко сну, Джордж Гарви перебирал в уме события необыкновенного вечера. Приходилось признать, что в тот момент, когда ситуация стала совсем неуправляемой - когда началось обсуждение загадочных книг, незнакомой музыки, - он запаниковал, похолодел от ужаса.
Но это, похоже, не слишком озаботило необычных гостей. Более того, при прощании все они энергично трясли ему руку, рассыпались в благодарностях за великолепно проведенный вечер.
- Вот это я понимаю - прирожденный, профессиональный, высшего разряда зануда! - воскликнул в противоположном конце города Александр Пейп.
- Как знать, возможно, он потихоньку хихикает над нами, - возразил Смит, малый американский поэт двадцатого века.
Находясь в бодрствующем состоянии, Смит оспаривал все, без исключения, утверждения Пейпа.
- Надо сводить туда Минни и Тома, они влюбятся в нашего Гарви. Да-а, вечерок был - просто восторг, воспоминаний на месяц хватит.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 75
