Вайли и Мотта переглянулись.
— Мы лучше останемся здесь, — сказала Вайли. — Здесь все веселые, женщин не бьют, и всем хватает еды.
— Конечно, здесь нет мяса, — уточнила Мотта. — Но кого это волнует? Зато здесь хорошая одежда и духи, и. — Она переглянулась с Вайли и хихикнула.
Стив Бишоп вспыхнул и отпил из своего бокала. Элтон сардонически поднял брови.
— У меня для вас приятный сюрприз, — сказал сэр Уолден. — Сегодня к ужину будет мясо. В честь наших гостей.
Он оглядел путешественников, ожидая вспышки энтузиазма.
— Но, вероятно, для вас мясо не такая роскошь, как для нас. И еще, милорд сэр Кларенс Эттлви просил передать, что он приглашает в свой замок на вечер. Он устраивает прием в вашу честь. Я надеюсь, вы примете приглашение.
— Спасибо, — сказал Клайстра. — Лично я приду с удовольствием. Он поглядел на своих спутников. — Думаю, мы все пойдем. Даже Фэйн, если он вернется к вечеру.
В середине дня сэр Уолден провел своих гостей на «розлив» — церемонию получения цветочного вина. Присутствовало около сотни аристократов в зеленых и серых головных уборах. Сэр Уолден сказал, что это традиция.
Пажи подавали присутствующим хрустальные бокалы с несколькими каплями вина. Сэр Уолден сказал:
— Проведите языком по жидкости, но не пробуйте по–настоящему.
Клайстра последовал совету. Волна жидкого огня прокатилась через горло в ноздри. Перед глазами поплыли яркие пятна, голова закружилась, он на мгновение застыл в экстазе.
— Божественно, — выдохнул он, когда смог говорить.
Сэр Уолден кивнул:
— Это сбор «Байе–Жоли». Следующий — «Красное дерево», потом «Морской сад», «Розовый дурман» и, наконец, мой любимый «Урожай луга».
Когда Клайстра и его спутники возвратились в замок сэра Уолдена, им сказали, что Роджер Фэйн не появлялся.
Этим вечером сэр Уолден был еще более великолепен и радушен, чем когда–либо. Он постоянно поднимал тосты за здоровье своих гостей и Матери–Земли. Зеленое вино сменялось оранжевым, оранжевое — красным, и у Клайстры звенело в голове еще до окончания первой перемены блюд.
Печеные, тушеные, маринованные фрукты и овощи, салаты, супы, соте и, в заключение, огромный, пропитанный ромом арбуз.
Сэр Уолден сам подавал мясо, тоненькие кусочки, тушеные в коричневом соусе.
Клайстра обнаружил, что совершенно сыт, и только вежливость заставила его доесть свой кусок.
— Что за животное мы едим?
Сэр Уолден пожал плечами:
— Это очень большой зверь, редко встречающийся в наших краях.
Забрел сюда из северных лесов. Мы его поймали. У него удивительно нежное мясо.
— О да, — сказал Клайстра. Обернувшись, он заметил, что Элтон с Бишопом сохранили аппетит и с удовольствием расправляются с мясом, девушки–цыганки тоже.
За десертом Клайстра сказал:
— Я думаю, сэр Уолден, завтра мы покинем Кристиендэйл.
— Что? Так скоро?
— Перед нами далекий путь, линия монорельса идет лишь до Миртлисса.
— Но ваш друг. Фэйн.
— Если он найдется. — Клайстра помолчал. — Если он найдется, он, вероятно, сможет догнать нас. Я считаю, что нам следует уехать, прежде чем еще кто–нибудь «заблудится».
— Мы отвыкаем от суровой походной жизни, — сказал Пианца. — Еще две недели, и мы не сможем заставить себя уйти.
Сэр Уолден был искренне расстроен:
— Я пригласил вас как достопримечательность, но вы стали моими друзьями.
Прибыл экипаж, чтобы отвезти землян в замок сэра Кларенса. Сэр Уолден, однако, не поехал с ними.
— Этим вечером я занят, — сказал он.
Клайстра опустился на мягкое сиденье, автоматически провел рукой по бедру и вспомнил, что оставил пистолет в комнате. Он шепнул Элтону:
— Не пей много сегодня вечером. Нам потребуются свежие головы.
Для чего?.. Пока не знаю.
— Ясно.
Экипаж остановился перед бело–голубой колонной. Сэр Кларенс, человек с тяжелым подбородком и острыми глазами, встречал гостей на вершине винтовой лестницы. Клайстра внимательно смотрел на него. Почему–то лицо сэра Кларенса казалось ему знакомым.
— Мы не встречались с вами раньше, сэр Кларенс? На розливе?
— Не думаю, — ответил сэр Кларенс. — Я был занят другими делами. — Он проводил гостей в дом. — Позвольте вам представить мою жену и мою дочь Валерию.
Клайстра открыл рот. Это была та самая девушка, что одевала его после ванной. Он пробормотал:
— Счастлив познакомиться, — и она отошла к другим гостям.
Наблюдая за надменной юной леди в шуршащих шелковых одеждах, Клайстра все более уверялся, что это та самая девушка.
Бишоп склонился к его уху:
— Происходит что–то очень странное.
— Что же?
— Наш хозяин, сэр Кларенс. Я видел его раньше.
— И я.
— Это он. — Бишоп хрустнул пальцами.
— Кто?
— Сэр Кларенс был или есть швейцар «Охотничьего клуба».
Клайстра недоуменно уставился на Бишопа, потом на сэра Кларенса, мирно беседовавшего с Нэнси. Бишоп был прав.
За его спиной раздался громкий хохот, переходящий в рев.
— Господи! Вы только посмотрите!
Смеялся Элтон, а с ним это редко случалось.
Клайстра обернулся и столкнулся с Роджером Фэйном.
Фэйн был одет в черную ливрею с маленьким золотым эполетом и катил перед собой столик, уставленный всякой снедью.
Клайстра, Пианца и Бишоп разразились дружным хохотом. Фэйн вспыхнул, кровь прилила к его щекам и шее. Он испуганно поглядел на сэра Кларенса, невозмутимо наблюдающего за происшествием.
— Фэйн, — сказал Клайстра. — Может быть, ты введешь нас в курс дела? Ты, что, решил подработать на каникулах?
— Не хотите ли пирожного, — спокойно осведомился Фэйн.
— Нет. Я не хочу есть, я хочу, чтобы ты объяснил.
— Спасибо, сэр, — сказал Фэйн и двинулся дальше.
Клайстра догнал Фэйна, который, казалось, был занят только своими обязанностями лакея.
— Роджер! Стой, или я разобью твою чертову посуду!
— Тише, — шепнул Фэйн. — Неучтиво поднимать такой шум.
— Слава Богу, я не аристократ!
— Но я — аристократ! И ты вредишь моему престижу! Здесь все живут так же, — ответил Фэйн. — Каждый кому–нибудь служит. Иначе им не удавалось бы поддерживать такой уровень.
Клайстра сел:
— Но.
— Я решил, что мне здесь нравится. Я остаюсь. Мне надоело тащиться по джунглям и рисковать жизнью. Я спросил сэра Уолдена, могу ли я остаться. Он сказал «да», но объяснил, что мне придется работать. В мире нет более трудолюбивых людей, чем кристеры. Они знают, чего хотят и создают это. Каждый час всемогущества и аристократизма оплачивается двумя часами труда в магазинах, на фабриках, в домах. Вместо одной жизни они живут двумя, тремя. Им это нравится. Они гордятся этим. Мне это тоже нравится. Назовите меня снобом, — Фэйн почти кричал. — Вы будете правы. Но когда вы уйдете, я буду жить здесь как король!
