Кир Булычев - Монументы Марса (сборник)

Ознакомительная версия. Доступно 41 страниц из 267

Син-рано не спал. Мы пошли к нему. Он сидел в широком кресле, седая грива была встрепана.

– Знаю, знаю, – сказал он сварливо. – Ты как камень, брошенный в спокойный пруд. Только наш пруд неспокоен.

Сыновья его вошли в комнату вслед за нами.

– Дядя, – сказала Нарини, – Ким хочет, чтобы я летела с ним. Я согласна. Вы будете жить спокойно.

– Мне жаль, если ты улетишь, – ответил Син-рано. – Но я рад.

– Спасибо, дядя, – сказала Нарини.

– Я не допущу этого, – вмешался Минро. – Мой брат, – он показал на Рони, – пролил кровь. За кровь надо платить.

– Я так не думаю, – сказал Рони и покраснел.

– Вчера на нас напали люди Гобров. – Син-рано пристально глядел на Минро. – Кто их привел?

– Я их не звал.

– Получается гладко, – сказал Син-рано. – Они уводят Нарини, ты не виноват, а деньги твои.

– Я оскорблен, – сказал Минро, брезгливо морщась.

– И не пытайся помешать им улететь, – предупредил отец.

– А мы? – спросил один из братьев Нарини. Его худое лицо посерело.

– Вы будете жить в моем доме. Как прежде, – ответил Син-рано.

В тот вечер я больше не говорил с Нарини. Нам было неловко под настороженными взглядами домочадцев.

Утром Син-рано отвез меня в Олимпийский комитет. На заднем сиденье машины сидел Рони с автоматом. Син-рано был напряжен и молчалив – какой отец хочет сознаться в том, что опасается собственного сына?

Опасения Син-рано оправдались.

Нас подстерегли у касс, куда мы заехали из Олимпийского комитета, чтобы взять билеты на завтрашний корабль. Я не сразу сообразил, что произошло. Мы выходили из здания. Рони ждал нас у машины. Он стоял, прислонившись к ней спиной так, чтобы автомат не был виден, – он не хотел нарушать запрета на ношение оружия. Син-рано оглядел улицу в обе стороны и сказал:

– Идем.

Была середина дня, улица залита резким солнечным светом, прохожих не видно.

Я шагнул к машине, и тут же Син-рано рванул меня за руку и уложил на асфальт. Послышался мелкий дробный звук – пули бились о машину и стену дома. Рони упал на тротуар рядом с нами и, падая, открыл стрельбу.

Затем Син-рано втолкнул меня в машину, сын прыгнул за нами, и машина сразу взяла с места. За нами гнались, пули ударяли в заднюю бронированную стенку, но мы удрали.

– Я не совсем еще сдал, – сказал Син-рано. – Как я тебе, а?

– И вам нравится такая жизнь? – спросил я, прикладывая платок к разбитому лбу.

– Может быть, – вдруг рассмеялся Син-рано.

Старшего сына дома не было. Он не вернулся до темноты.

Дом жил, как осажденная крепость в ожидании штурма. На закате подъехал броневик, в нем были друзья Син-рано – четверо могучих мужчин. Они вели себя как мальчишки, которым позволили поиграть в войну.

Нарини собрала небольшую сумку – мы не могли обременять себя багажом.

– Ты не передумала? – спросил я.

Она посмотрела на меня в упор.

– А ты?

– Тогда все в порядке, – сказал я.

В комнату зашел один из братьев Нарини. Он был расстроен, но старался держаться.

– Броневик отходит ровно в час ночи, – предупредил он.

– Если захочешь, – сказал я ему, – можешь прилететь к нам на Землю.

– Видно будет, – ответил он и посмотрел на сестру.

Штурм дома начался с темнотой. Это походило на приключенческое кино. Трассирующие пули вили в небе разноцветную сеть, мины рвались на лужайках и в кустах, коровы отчаянно мычали в хлеву. Полиция прибыла через час после начала боя, когда нашим уже пришлось ретироваться на крышу. Нападающих было много, и они не хотели отступать даже перед полицией.

Именно тогда, в полной неразберихе, Син-рано и осуществил свой план. Броневичок, на котором нам предстояло удрать, был спрятан за сараями. Кроме нас, в нем был только один из братьев Нарини. Остальные держали оборону.

Син-рано похлопал меня по плечу и сказал:

– Жду вестей.

Броневичок был легкий, верткий. Он выскочил за ворота и пошел к городу.

Враги слишком поздно заметили наше бегство. Нарини отстреливалась из пулемета в башне. Перед моими глазами были ее коленки в жестких боевых брюках, она отбивала пяткой какой-то странный ритм, совпадающий с ритмом очередей. Я не мог отделаться от ощущения, что все это ненастоящее.

Потом мы ехали несколько минут в полной тишине. Нарини наклонилась ко мне и спросила:

– Ты как себя чувствуешь?

Это были ее первые слова, которые в своей будничности устанавливали между нами особую связь, возникающую между мужчиной и женщиной, когда они вдвоем.

– Спасибо, – сказал я и пожал протянутые ко мне пальцы.

У космодрома мы попрощались с братом Нарини. Он старался не плакать.

Все было рассчитано точно – уже кончалась регистрация, и мы сразу оказались на корабле. Когда он поднялся, я вдруг понял, что страшно голоден, и зашел к Нарини – ее каюта была рядом с моей. Нарини сидела на койке, устремив взгляд перед собой.

– Хочешь есть?

– Есть? – Она осознала вопрос, улыбнулась и сказала: – Конечно. Мы же с утра не ели.

Я впервые увидел, как она улыбается.

В полете мы много разговаривали. Мы привыкали друг к другу в разговорах. И, расставаясь с ней на ночь, я сразу же начинал тосковать по ее голосу и взгляду.

Потом была пересадка. Этот астероид так и зовется Пересадкой, никто не помнит его настоящего названия. Тысячи людей ждали своих кораблей. Мы получили космограмму от Син-рано. Все обошлось благополучно, только Рони угодил в больницу, его снова ранили. Старший сын вернулся домой утром. Теперь он будет жить отдельно.

Я представил себе его брезгливое лицо и платок, вытирающий указательный палец.

Там же меня ждало послание от моих тетушек. Их у меня пять, и все меня обожают. Я показал космограмму Нарини.

Пять тетушек?

Она не могла привыкнуть к зрелищу многочисленных женщин, что так свободно гуляли по залу Пересадки. Мысль о существовании нескольких женщин в одном доме была для нее невероятной.

– А дяди у тебя есть?

– С дядьями у меня туго, – сказал я.

– Почему? Твои тетушки некрасивы?

– Когда-то были красивы.

– Они не любят мужчин?

Я пожал плечами. Мои тетушки любили мужчин, но им не повезло в жизни.

Я спрятал в карман еще четыре космограммы.

– А это от кого? – спросила Нарини. – Тоже от тетушек?

Женщины очень быстро чувствуют ложь даже не в словах, а в движениях мужчины.

– Это от моих невест.

– Ты шутишь?

– Почти.

– Ким, ты должен мне объяснить, что происходит.

Ее глаза порой могут метать молнии.

– Понимаешь, прогресс повторяет некоторые свои причуды… Когда-то, в восьмидесятых годах двадцатого века, и у нас на Земле, в Японии, изобрели способ по желанию определять пол будущего младенца. Ведь ты не думаешь, будто Дарни исключение?

Ознакомительная версия. Доступно 41 страниц из 267