— Почему вы уверены в том, что на поверхности нет жизни? — спросил Най когда он и Накуам покидали храмовый район. — Разве мое присутствие тут не доказывает обратное?
— Оно доказывает лишь то, что вы выжили. Однако я не собираюсь оспаривать записанные в Хрониках факты. За пещерами, как говорят наши Древние, лежит лишь мрак и холод, там нет жизни. Должен ли я задаваться вопросом, что там может кто-то жить? Пусть даже на том, что вы называете «поверхностью», — Накуам указал пальцем вниз, — будут другие города, мне нет до этого дела, потому что мы живем здесь.
— Знаешь, ведь там… — Най немного замялся. — Там действительно есть города. В которых обитают существа, которые, скорее всего, отнесутся к вам враждебно.
— Даже если то, что ты говоришь правда, что я по-твоему должен делать? Как изменилась теперь моя жизнь, если я узнал, что лежащее внизу пространство обитаемо?
— Пока никак не изменилась, — согласился Най. — Но смотри, я ведь смог спуститься сюда с поверхности. А что если смогут спуститься и они?
— Возможно, мы некоторое время следили за тобой и твоим приятелем. Вам повезло. Именно это везение объясняет то, что вы сумели сюда попасть. Но не каждому везет.
Най пожал плечами. Это был разговор лишенный какого-либо смысла. Тхаути, и Накуам в частности, видимо считали его совсем сдвинутым, хоть и звездорожденным, а потому всегда старались свести речь о поверхности и окружавшем Тиадар бескрайнем мире к бесполезному диалогу. Ящеры полагали, что если они не в состоянии выжить где-либо, то о тех местах проще забыть и просто признать, что их нет. Они вообще не стремились исследовать окружающий мир или хоть как-то его картографировать, полагаясь только на визуальные наблюдения с башен города за реками, горами и озерами, которым они давали имена. Ная очень заинтересовала высокая гора на самом горизонте, над которой скапливалось небольшое белое облачко тумана, а может быть и дыма.
— Это Кашкегаш. — объяснил Накуам. — Гора, которая умеет дышать огнем.
— Я раньше не слышал, чтобы горы дышали огнем, — в задумчивости поскреб коготками затылок Най. — Разве такое возможно? Я знаю лишь трещины в земле, которые могут выбрасывать из себя много мелкого льда.
— Могут, — заверил шитвани ящер. — Хорошо, что Сердце оберегает нас от этого пламени, которое может поджечь лес и осушить озера. Возле этой горы тебе будут попадаться длинные извилистые трещины, похожие на высохшие речные русла. Это нояды. Мы путешествуем туда, если хотим набрать кристаллов для украшения домов, потому что на дне этих ложбин очень много разноцветных камней. Сейчас гора спит, и спит она уже очень долго, так долго, что ложбины успели заново порасти лесом.
Най удивленно рассматривал маячивший на горизонте темный силуэт фантастической горы. Ему вдруг очень захотелось выбраться из города и попутешествовать по этим лесам, посмотреть вблизи на населяющих их зверей, однако он понимал, что просто так тхаути не отпустят его за пределы раскинувшегося на нескольких парящих скалах города, соединенного воедино длинными мостами.
В одной из таких частей, отделенных от основного города громадной пропастью, Най остановился возле невысокого дома, во дворе которого ящер, облачившийся в зелено-серый блестящий наряд, занимался заточкой и гравировкой полупрозрачных аквамариновых кристаллов, похожих по форме на когти хищного зверя и обладавших странной органической основной, временами дергавшейся, извивавшейся и елозившей по каменной плите тонкими черными усиками. Заметив шитвани, проявившего любопытство к происходящему, ящер пригласил его и Накуама войти во двор.
— Это тилл-кари, оружие тех, кто называл себя синд'вани. — предвосхищая вопрос сообщил Накуам Наю. — Оружие ваших предков. На деле, это листья когтеносного дерева, которое произрастает в Нижних Лесах. Оно похоже на обычный кустарник, вот только листья у него тверже любого камня и острее ножа. Мы не понимаем, как они образуются, однако используем также, как использовали подобные тебе.
Най вспомнил, что очень часто видел охотников, у которых к поясу была пристегнута кожаная лямка, сквозь которую они пропускали рукоять живого клинка. Он протянул руку к извивающейся ножке одного из кристаллических листьев, но Накуам быстро отстранил Ная от стола.
— Если ты тронешь живой стебель, то он вцепится тебе в ладонь и будет сжимать ее до тех пор, пока не одеревенеет. — предупредил он. — Это не так долго, но все дело в том, что оружие после этого можно считать испорченным, больше его никто не сможет взять в руку кроме тебя.
— То есть один охотник не может присвоить себе меч другого?
— Да. Поднять то он его может, но вот драться или охотиться с ним будет очень тяжело, так как рукоять принимает форму чужой руки, — кивнул Накуам. — У каждого охотника есть такой меч, но тебе он не нужен.
— Почему? — немного разочарованно спросил Най.
— Потому что ты не охотник и никогда им не будешь, — просто ответил Накуам. — И я не охотник, потому тилл-кари мне тоже не положен. Зачем тем, кто не связан с охотой иметь оружие?
— Ну… — Най задумался. — А если на город нападут какие-нибудь дикие животные?
— Создания Сердца не нападают на нас. — недовольно раздул свои подчелюстные пузыри Накуам. — Ты совсем меня не слушаешь. Я много раз говорил, что мы и мир Сердца едины. Мы берем у него лишь то, что нам необходимо, а он не трогает нас.
— И что, совсем-совсем нет опасных хищников? — удивился шитвани.
— Есть, но они бродят глубоко в лесах, вдали от наших троп.
Най еще разок с сожалением поглядел на разложенные вокруг оружейного мастера мечи и поторопился догнать спешившего к выходу Накуама.
Вновь и вновь он ловил себя на мысли, что быть одиноким и свободным, куда хуже, чем быть запертым в четырех стенах, но в окружении тех, кому ты не безразличен. На память пришло раскинувшееся под розовато-рыжим небом Чистилище, окруженное черными башнями, с который внутрь смотрели длинные стволы волновых пулеметов. Там был Тив. С ним можно было поговорить, или просто прижавшись друг к дружке посидеть в укромном уголке, стараясь выбросить из памяти события тяжелых дней. Затем была подземная база и Рит с Грейт. Они стали для Ная почти родными, но время отняло у него и Рита и Грейт. Теперь он в полной безопасности, в мире, который может заменить ему дом. Совсем один.
— Накуам, а что мне делать дальше? — шитвани пришлось ускорить шаг чтобы догнать ящера. — Сердце разрешило мне остаться, но оно ничего не сказало о моем дальнейшем будущем.
— Свое будущее ты определишь сам, — не поворачивая головы ответил Накуам. — Лучше всего, если ты выучишь наше наречие и будешь помогать нам. В меру своих способностей. Ведь зачем-то ты пришел сюда.
