Ознакомительная версия. Доступно 39 страниц из 254
— Конечно, у нас есть дети! И мы очень, очень о них заботимся. Образование для нас — всё.
— Хотел бы я, чтобы так же было на Арбе! Я имею в виду экстрамурос.
Жюль задумался и пожал плечами.
— Пойми, я описываю не утопию. Мы учим детей не только из уважения к высоким идеалам. Мы хотим, чтобы они выжили и путешествие «Дабан Урнуда» продолжилось. И есть конкуренция между детьми Урнуда, Тро, Латерр и Фтоса за места в командных структурах.
— Распространяется ли она на лингвистику? — спросил я.
— Да, конечно. Я — стратегическое достояние! Резондетр командования — новые космосы и новые Пришествия. А во время Пришествий лингвисты незаменимы.
— Разумеется, — сказал я. — Значит, в вашем милом городке с десятитысячным населением люди могут жениться, или как там у вас это происходит…
— Мы женимся, — подтвердил Жюль. — По крайней мере достаточно людей женится и заводит детей, чтобы поддерживать численность в десять тысяч.
— А ты? — спросил я. — Ты женат?
— Был, — ответил Жюль.
Значит, разводы у них тоже есть.
— Дети?
— Нет. Пока нет. И уже не будет.
— Мы доставим тебя домой, — пообещал я. — Может, ты ещё кого-нибудь встретишь.
— Такой уже не встречу. — Жюль криво улыбнулся и пожал плечами. — Когда мы с Лизой были вместе, я постоянно твердил что-нибудь в таком роде. Милые пустяки. «Ты такая одна на свете, любовь моя». — Он шмыгнул носом и отвёл глаза. — Нет, я не обманывал…
— Конечно.
— Но её последние часы так… так ярко… так отчётливо показали, что это правда. Другой такой действительно нет и не было. А в десятитысячном городке, навсегда отрезанном от корней в родном космосе… ну, я знаю их всех, Раз. Всех женщин моего возраста. И я скажу тебе: в том космосе, где мы с тобой сейчас, никто даже отдалённо не сравнится с моей Лизой.
По щекам его катились слёзы.
— Прости, — сказал я. — Мне очень стыдно. Я не знал, что твоя жена умерла.
— Умерла, — подтвердил Жюль. — Знаешь, я ведь видел снимки её тела… её лица… по всему конвоксу.
— Боже! — выдохнул я. У меня нет привычки употреблять это слово в качестве эмоционального восклицания, но сейчас мне ничего сильнее в голову не пришло. — Девушка в Орифенской капсуле…
— Была моя Лиза, — кивнул Жюль Верн Дюран. — Моя жена. Самманну я уже сказал.
И он разрыдался.
Мы с Жюлем сидели одни в темнеющей келье, не видя ничего, кроме смоделированного солнечного света, отражённого от смоделированного Арба и смоделированной луны. Смоделированные люди в скафандрах безмолвно проплывали вокруг. Жюль закрыл лицо руками и плакал.
Я вспомнил разговор в мессалоне, что даже если биологическое взаимодействие между нами и Геометрами невозможно, остаётся простой физический контакт. Я подошёл, обнял латерранца за плечи и стоял так, пока он не перестал плакать.
— Он мне сказал.
Самманн сразу понял, о ком я говорю, отвёл глаза и покачал головой.
— Как он?
— Лучше… он сказал одну хорошую вещь.
— Какую?
— Я прикасался к Ороло. Ороло прикасался к Лизе… отдал за неё жизнь. Когда я коснулся Жюля…
— Круг замкнулся.
— Да. Я рассказал ему, как мы готовили тело к отправке в Тредегар… с каким уважением. Кажется, ему было приятно это слышать.
— Он рассказал мне в воздухолёте. Просил никому больше не говорить.
— А у тебя кто-нибудь есть, Самманн? — спросил я. За всё время знакомства мы ни разу не затронули эту тему.
Он хмыкнул и мотнул головой.
— Чтобы так? Нет. Чтобы так, никогда. Девушки были. В остальном — семья. Ита… ну как тебе сказать… больше ориентированы на семью.
Я чувствовал, что ему неловко — слишком очевиден был контраст с инаками.
— Ладно, на ту же тему, — сказал я. — Не поможешь мне замкнуть ещё один круг?
Он пожал плечами.
— С удовольствием. Что надо сделать?
— Третьего дня ты отправил сообщение для Алы. Перед самым взлётом. Я немножко… стеснялся.
— Потому что его прочтут посторонние. Да, я обратил внимание.
— Можешь отправить ещё одно?
— Конечно. Но его тоже прочтут.
Я смущённо хохотнул.
— С учётом всех обстоятельств это терпимо.
— Ладно. Так что ты хочешь передать Але?
— Что четвёртую жизнь, если она у меня будет, я хотел бы провести с ней.
— Ба! — Глаза у Самманна заблестели, как будто я влепил ему пощёчину. — Давай наберу, пока ты не передумал.
— Теперь у нас путь только вперёд, — сказал я. — Никаких передумываний.
***************
Гвоздануть (воен., жарг.), нанести удар по цели, расположенной, как правило, на поверхности планеты, сбросив на неё с орбиты стержень из плотного материала. Этот стержень, «гвоздь», не содержит движущихся частей или взрывчатых материалов; его разрушительное действие обусловлено исключительно очень высокой скоростью.
«Словарь»,
4-е издание, 3000 год от РК.Всю дорогу к орбите я был уверен, что ракета сломалась, а то, что со мной происходит, и есть смерть. У конструкторов не хватило времени и средств на всякие роскошества вроде иллюминаторов или хотя бы спиль-передачи. Имелся только обтекатель — тонкий внешний чехол. У него было три функции: защищать шарман от воздушных потоков, закрывать свет, чтобы мы провели всё путешествие в полной тьме и неизвестности, и вибрировать. Две последние функции многократно усиливали ужас. Вообразите, что вас несёт в бочке по горной реке. Удерживая в голове этот образ, представьте, что вас заколотили в ящик и сбросили с пешеходного моста на восьмирядную магистраль в час пик. Добавьте к этому, что вы одеты в стеганый костюм и долисты отрабатывают на вас палочные удары. Наконец, для полноты картины: к вашей голове приклеены исполинские мегафоны, которые закачивают в неё неразбавленный шум на громкости, в два раза превышающей порог необратимой утраты слуха. Теперь объедините всё и представьте, что это происходит в течение десяти минут.
Одно хорошее я могу сказать о полёте: он был в сто раз лучше предшествующих часов, когда я лежал на спине, скорчившись в три погибели, примотанный и обжатый со всех сторон, и ждал смерти. Неприятнее (и, как я понял задним числом, постыднее) всего были философские раздумья, которыми я коротал время: что смерть Ороло и Лизы подготовила меня к достойному принятию своей участи. Что Ала получила моё сообщение, и это очень хорошо. Что даже если я погибну в одном космосе, я, возможно, уцелею в других.
Кто-то, без спросу пробравшийся в ракету, шарахнул меня трубой по спине. Нет, секундочку, это взорвался двигатель. Нет, на самом деле просто сработали пиропатроны. Система трещин расколола тьму на квадранты, затем расширилась, выпуская её наружу. Четыре лепестка обтекателя разошлись, и я увидел под собой Арб. Некоторые обертоны тряски (турбулентность) ослабли, другие (нестабильность камеры сгорания) усилились. Перегрузка, до сих пор вполне терпимая (по сравнению с тряской), на полминуты, пока дорабатывали движки, стала заметно больше. Мешала любоваться видами. Новый удар в спину сообщил, что отвалился ускоритель. Туда ему и дорога. Остались только я и шарман. Несколько секунд парения в невесомости оборвались, когда рулевые двигатели шармана заработали и выправили ориентацию ступени. Уверенная резкость манёвра успокаивала, хотя мои внутренние органы и поменялись местами. Затем ощущение веса вновь стало нарастать — двигатель шармана выдал длительный импульс. Небо было чёрным; казалось, я уже вне атмосферы и крыша беседки ничего полезного не делает, только закрывает вид. Однако по мере того, как двигатели шармана разгоняли меня до первой космической, по окружности крышки выросли языки плазмы, достаточно близко от моих ног и плеч. Острое впечатление, должен вам сказать. Беседка с такой силой рассекала верхние слои атмосферы, что отрывала электроны от атомов.
Ознакомительная версия. Доступно 39 страниц из 254
