— Ах, я ворона! — спохватилась бабушка и спустилась собирать лук.
Тогда распахнулась дверь квартиры Пастушковых. Из нее вылетел белый кролик и, описав дугу, плюхнулся прямо в бабушкину корзинку.
Дверь захлопнулась, Загремели ключи, цепочки, задвижки. Послышались папины удаляющиеся шаги, и стало тихо.
Кролик не огорчился переменой судьбы. Побарахтавшись в корзинке, он выбрал себе морковку и начал грызть.
Собрав луковицы, бабушка поднялась по лестнице… и вдруг увидела в своей корзинке кролика!
— Вот тебе здравствуйте! — сказала она и задумалась: «Откуда он мог взяться?»
Так и не решив этого вопроса, бабушка присела перед корзинкой. Она смотрела, как кролик уплетает ее морковку, и умилялась.
— Ах ты, голубчик мой! — шептала она. — Ах ты, красавец!
Тут она увидела открытую дверь Надежды Петровны и все поняла. Она покачала головой:
— Других учит, а сама-то что делает! — Ну, поел, погулял? — спросила она кролика. — Иди, милый, домой, а то пропадешь.
Она тихонько протолкнула кролика в соседскую квартиру и бросила ему вслед капусту и репку. Потом заботливо прикрыла дверь, чтобы кролик не выбежал, и заглянула в корзинку. Суп варить было не из чего.
— Ничего, опять куплю, — сказала она и, взяв корзинку, спустилась по лестнице.
Так исчез ангорский кролик.
Катя очень спешила домой. Надо было кормить кроликов. Но Лилька сказала, что без Шуры она не сделает ни одного шагу. Кролики не умрут, а Шура обидится насмерть. И так подруги не поступают. И пусть она провалится на этом месте, если Шура сейчас не сидит на бульваре и не читает «Всадника без головы».
Девочки вихрем понеслись на бульвар. Мальчик с макаронами молча несся сзади, жуя на ходу третью баранку.
Шура действительно сидела на скамейке между молоденькой нянькой и спящим старичком и читала им вслух «Всадника без головы» Майн Рида.
— «Черт бы вас побрал! — воскликнул охотник. — Еще шесть секунд, и я стреляю! Если вы просто чучело, то это вам не повредит. А если вы дьявол, то это, должно быть, тоже не причинит вам вреда. Но если вы человек, играющий роль мертвеца, то вы заслуживаете пули. Вы не хотите? Ладно! Я стреляю. Раз, два, три, четыре, пять, шесть!
Вслед за этим раздался выстрел…»
И тут на дорожке появились Катя, Таня и Лиля.
— А что я вам говорила?… — торжествовала Лилька. — Шура, слушай, что я скажу… Ты сейчас умрешь!
Но Шура не умерла. Зато чуть не умерла ее соседка — нянька с грудным младенцем на руках.
Пока девочки наперебой рассказывали о крокодиле и скворце, она ахала и в волнении подбрасывала младенца все выше и выше. Так что, если бы рассказ продолжался еще немного, бедный младенец очутился бы на дереве.
— Не врешь? — спросила нянька. — А ну, пошли!
И, поймав на лету младенца, соскочила со скамейки.
Все побежали — ведь уже было время кормить кроликов.
Выкинув кролика из квартиры на лестницу, папа вернулся в комнату и удовлетворенно потер руки. Наконец-то он избавился от этого отвратительного кота! Больше никто не помешает ему доиграть «Дьявольские трели».
— Посмотрим, как ты теперь влезешь! — злорадно пробормотал папа и поднял скрипку к подбородку.
Он полузакрыл глаза и взял первую ноту… Вторую он взять не успел — раздался отчаянный скрип двери.
Папа похолодел: в комнате опять сидел белый кот!
— Не может быть! — жалобно сказал папа, и смычок выпал у него из рук.
Белое пятно нахально двигалось через комнату странными прыжками. Папа был уверен, что кот это делает нарочно, чтобы показать, что ему наплевать на хозяина и на все его замки и задвижки.
Кот скрылся под диваном.
— Этот кот сведет меня с ума, вот увидите! — мрачно сказал папа и пошел за шваброй.
А второй кролик (это был он) спокойно сидел под диваном и грыз морскую травинку, выпавшую из матраца. Но он не успел ее догрызть: вошел папа со шваброй.
— Нет, я этого кота усмирю! — говорил папа, тыкая шваброй под диван.
Кролик выскочил и забрался под шкаф.
— Нет, я этого кота достану! — шипел папа и шарил шваброй под шкафом… — Я этому проклятому коту покажу! — сказал он и вытолкнул кролика.
Тот попытался было спастись под сундуком, но папа настиг его.
— Ага! Ты у меня теперь поскрипишь, поганый кот! — торжествующе крикнул папа, схватил кролика, швырнул его в шкаф и быстро запер дверцы на два оборота.
— Теперь мяукай сколько хочешь! — весело сказал он и прислушался.
Мяуканья не было.
После стольких переживаний папа почувствовал, что нервы его сдали. И, пожалуй, ему не сыграть «Дьявольские трели» так, как следовало бы. Придется принять валерьянки.
Папа направился к висячему шкафчику, где была домашняя аптечка, и начал шарить среди пузырьков, поднося их к самому носу. Все попадалось что-то не то: рыбий жир, мыльный спирт, касторовое масло…
Пока папа искал успокоительные капли, он расстраивался все больше и больше. Наконец, совершенно расстроившись, он отыскал зловредный пузырек позади всех аптечных склянок.
Он взял рюмку и, усевшись в кресло, стал осторожно капать лекарство, медленно считая шепотом:
— Раз… два… три…
А настоящий кот спал на шкафу в коридоре. Иногда он вздрагивал во сне и выпускал когти. Наверно, ему снилось, что он все-таки поймал мышь…
Вдруг кот открыл один глаз и повел носом. Он почуял пленительный и неотразимый запах. Это пахла валерьянка. А как известно еще по «Тому Сойеру» для кошек нет ничего вкуснее лекарства. И любой кот готов бежать за ним на край света.
Кот облизнулся, слетел со шкафа и помчался в папину комнату, не разбирая дороги.
Папа сидел в кресле и считал:
— Десять… одиннадцать… двенадцать…
И в то мгновение, когда папа произнес «тринадцать», в комнату с отчаянным мяуканьем ворвался кот.
Рюмка и пузырек выпали из папиных рук.
Кот, урча, набросился на разлившуюся валерьянку.
— Опять он… — прошептал папа.
Он поглядел на кота, потом перевел глаза на шкаф.
Ключ торчал в замке!
Папа встал и подергал дверцу. Шкаф был заперт на два оборота.
Папа опять посмотрел на кота, и ему стало не по себе. Он не мог понять, как один и тот же кот может в одно и то же время находиться на лестничной площадке, в запертом шкафу и в комнате?!
Кот вылизал досуха пол и жалобно замяукал. Но валерьянки больше не было. Тогда кот пошел по комнате в неопределенном направлении и вдруг увидел кота в большом зеркале. Он зашипел и бросился на противника, подпрыгнув на метр от пола.
