Ознакомительная версия. Доступно 75 страниц из 498
И это было все. Шестеро солдат, в том числе и Хнойпек, инженер Кехада, приблудная девка Мымра и второй трактор со второй волокушей – исчезли. Остались трупы, осталось сваленное горой геологическое оборудование, осталось несколько автоматов в пирамиде. И смрад. И жирная копоть. И удушающая вонь жареного мяса от догорающей волокуши. Андрей ввалился в свою комнату, упал в кресло и со стоном уронил голову на руки. Все было кончено. Навсегда. И не было спасения от боли, и не было спасения от стыда, и не было спасения от смерти.
…Я привел их сюда. Я. Я их бросил здесь одних, трус, подонок. Отдохнуть захотелось. От рыл ихних отдохнуть захотелось вонючке, чистоплюю, слизняку… Полковник, ах, полковник! Нельзя было умирать, нельзя!.. Если бы я не ушел, он бы не умер. Если бы он не умер, никто бы здесь и пикнуть не посмел. Звери, звери… Гиены! Стрелять надо было, стрелять!..
Он снова протяжно застонал и заерзал мокрой щекой по рукаву. В библиотеках прохлаждался… речи статуям произносил… раздолбай, трепло, все прогадил, все растерял… Ну и подыхай теперь, сволочь! Никто не заплачет. На кой хрен ты такой кому нужен?.. Но страшно ведь, страшно… Гонялись друг за другом, стреляли – в лежащих стреляли, в мертвых стреляли, к стенке ставили с руганью, с мордобоем… До чего же вы дошли, ребята, а? До чего я вас довел?.. И зачем? Зачем?!
Он ударил по столешнице стиснутыми кулаками, выпрямился, обтер лицо ладонью. Было слышно, как за окном невнятно и страшно вскрикивает Изя и Немой успокаивающе курлыкает, словно голубь. Не хочу жить, подумал Андрей. Не хочу. К черту все это… Он поднялся из-за стола – туда, к Изе, к людям – и вдруг увидел перед собой раскрытый журнал экспедиции. Он с отвращением оттолкнул его от себя, но тут же заметил, что последняя страница исписана не его рукой. Он снова сел и стал читать.
Кехада писал:
«День 31-й. Вчера, утром 30-го дня экспедиции, советник Воронин с архивариусом Кацманом и эмигрантом Паком отправились на рекогносцировку с расчетом возвратиться в лагерь к отбою, но не возвратились. Сегодня в 14 часов 30 минут скоропостижно, от сердечного приступа, скончался временно исполняющий обязанности начальника экспедиции полковник Сент-Джеймс. Поскольку советник Воронин до сих пор из рекогносцировки не возвратился, принимаю командование экспедицией на себя. Подпись: заместитель начальника экспедиции по науке Д.Кехада. 31-й день экспедиции, 15 часов 45 мин.».
Далее следовала обычная муть о расходе продовольствия и воды, о температуре, о ветре, а также приказ о назначении сержанта Фогеля начальником по военной части, выговор зампотеху Эллизауэру за медлительность и приказ ему же – максимально форсировать ремонт второго трактора. Дальше Кехада писал:
«Я намерен завтра провести торжественные похороны безвременно усопшего полковника Сент-Джеймса и сразу же после церемонии выслать хорошо вооруженный отряд на поиски рекогносцировочной группы советника Воронина. Буде исчезнувшая группа не обнаружится, я намерен отдать приказ о возвращении, поскольку считаю дальнейшее продвижение вперед еще более бессмысленным, нежели раньше».
«День 32-й. Рекогносцировочная группа не вернулась. За безобразную драку, учиненную минувшей ночью, картографа Рулье и рядовых Хнойпека и Тевосяна предупреждаю в последний раз и лишаю на день водного пайка…»
Дальше на бумаге шел чернильный зигзаг с брызгами, и записи на этом кончались. Видимо, на улице поднялась стрельба, Кехада выскочил и больше уже не возвращался.
Андрей перечитал записи дважды. Да, Кехада, ты этого хотел. Чего хотел, то и получил. А я все на Пака грешил, царство ему небесное… Он, прикусив губу, зажмурился, когда перед глазами его снова встала раздутая кукла в синей выцветшей куртке, и вдруг до него дошло: тридцать второй день. Как – тридцать второй? Тридцатый! Вчера я записывал за двадцать восьмой… Он торопливо перебросил страницу. Да. Двадцать восьмой… И трупы эти раздутые – они же лежат уже несколько суток… Господи, да что же это?.. Один, два… Какое же сегодня число? Ведь мы же сегодня утром ушли!
И он вспомнил жаркую, уставленную пустыми постаментами площадь, и ледяную тьму пантеона, и слепые статуи за бесконечно длинным столом… Это было давно. Это было очень давно. Да-а… Закрутила, значит, завертела гадская сила, заморочила, одурманила меня… Я же мог в тот же день вернуться, полковника живого бы застал, не допустил бы…
Дверь распахнулась, и в комнату шагнул не похожий на себя Изя – весь словно высохший, с вытянутым костистым лицом, угрюмый, озлобленный, точно и не он только что, как женщина, вскрикивал под окнами. Он швырнул в угол полупустой мешок, сел в кресло напротив Андрея и сказал:
– Трупы лежат не меньше трех дней. Что происходит, ты понимаешь?
Андрей молча толкнул ему через стол журнал. Изя жадно схватил, разом проглотил записи, поднял на Андрея красные глаза.
Андрей сказал, криво усмехаясь:
– Эксперимент есть Эксперимент.
– Дрянь корявая, паршивая… – сказал Изя с ненавистью и отвращением. Он еще раз проглядел записи и бросил журнал на стол. – С-суки!
– По-моему, это нас на площади скрутило, – сказал Андрей. – Где постаменты…
Изя кивнул, откинулся в кресле и, задрав бороду, закрыл глаза.
– Ну, что будем делать, советник? – спросил он.
Андрей молчал.
– Ты мне только стреляться не вздумай! – сказал Изя. – Знаю я тебя… комсомольца… орленка.
Андрей снова криво усмехнулся и потянул себя за воротник.
– Слушай, – проговорил он. – Пойдем отсюда куда-нибудь…
Изя открыл глаза и уставился на него.
– Смрад из окна… – сказал Андрей с трудом. – Не могу…
– Пошли ко мне, – сказал Изя.
В коридоре Немой поднялся им навстречу. Андрей взял его за голую мускулистую руку и потянул за собой. Все вместе они вошли в Изину комнату. Окна здесь глядели на другую улицу. За окнами, над низкими крышами уходила ввысь Желтая Стена. Здесь совсем не было смрада, и было почему-то даже прохладно, только вот сесть было негде – весь пол и все сплошняком было завалено бумагой и книгами.
– На пол, на пол садись, – сказал Изя, а сам повалился на свою развороченную грязную постель. – Давай думать, – сказал он. – Я подыхать не собираюсь. У меня здесь еще куча дел.
– А чего думать? – сказал Андрей угрюмо. – Все равно… Воды нет, увезли, а жратва вся сгорела. Дороги назад нет – через пустыню нам не пройти… Даже если мы этих гадов догоним… Да нет – где нам их догнать, несколько дней прошло… – Он помолчал. – Если бы воду найти… Далеко до этой твоей водокачки?
– Километров двадцать, – сказал Изя. – Или тридцать.
Ознакомительная версия. Доступно 75 страниц из 498
