моем сознании время от времени, когда я дремлю или думаю о чем-то другом. Так бывает, когда ночью улавливаешь что-то краем глаза, а глядя прямо, не видишь ничего. Я боюсь того, что скрывается в этих темных уголках.
— Ничего, — говорит она. — Дай мне знать, если передумаешь. — В ее голосе разочарование, но она улыбается. — Давай, почитай еще, если хочешь, а я спать. — Она выходит из комнаты, оставляя дверь приоткрытой, и минутой позже свет гаснет.
Я открываю книгу, но вначале просто смотрю на страницу, не воспринимая написанное.
Септа копается в моих мыслях. Она заставляет меня делать то, чего я не хочу делать, навязывает мне чувства, которые я не испытываю. Я говорила Ксандеру, что большую часть времени живу, как сомнамбула, и это правда.
Может, пора проснуться.
14
ШЭЙ
На следующий день рано утром Лара входит ко мне в комнату. Я лежу с закрытыми глазами, но уже наполовину проснулась и чувствую ее присутствие. Потягиваюсь, зеваю и сажусь в кровати.
— Я передумала, — говорит Лара.
— Насчет чего? — спрашиваю я, хотя, кажется, знаю. Мне надо перестать так реагировать, это только напутает ее.
— Ты можешь убрать Септу из моего разума? Она и сейчас там. — Ее аура излучает смесь негодования и страха.
— Мне придется проникнуть в твое сознание. Ты не против?
Она кивает, но как-то отрывисто, словно это простое движение дается ей с трудом, когда кто-то пытается отнять у нее контроль над собой.
Я устанавливаю легкий контакт с ее сознанием, и да, действительно: Септа оплетает ее мысли и чувства, как затаившаяся змея.
«Септа, что ты делаешь, скажи, а?»
Она не ожидала, что я найду ее там, но удивление быстро сменяется раздражением. Однако есть и что-то еще, что омрачает мир Септы. Что же это?
«Проверяю, как моя пациентка», — говорит она.
«С ней все хорошо, по крайней мере, было, пока ты не начала копаться у нее в голове, и теперь она напугана. Прекрати».
Я даю ей мысленный пинок, и Септа пропадает из сознания Лары. Как легко… слишком легко. Может, потому что я рядом с Ларой, в одной комнате, а Септа далеко? Или, может, она и не пыталась сопротивляться. Что совсем на нее не похоже.
«Септа? С тобой все в порядке?»
«Оставь меня в покое». Контакт обрывается.
Лара ахает.
— Она ушла.
— Можно, я еще проверю? Чтобы убедиться, что она не прячется.
— Да.
Я углубляю контакт с сознанием Лары, но не нахожу следов присутствия Септы. Она и вправду ушла. Заградительные блоки, впрочем, по-прежнему на месте. Я уже собираюсь спросить Лару, не хочет ли она, чтобы я попробовала убрать и их тоже, но меня прерывает мысленный вызов.
Это Ксандер. «Шэй, что это ты затеяла?» Слышно, что он раздражен и недоволен, но вот кем, трудно сказать.
«Забочусь о своей сестре», — отвечаю ж.
«Нам надо поговорить», — слышу я после короткого молчания.
«Мы говорим».
«Приходи в исследовательский центр».
«Я не хочу оставлять Лару одну. Можно ей тоже прийти?»
«Это против правил».
«Чьих правил? Кто их устанавливает?» — Я давлю на него и не могу остановиться, хотя и не уверена, что мне следует это делать.
«Приведи ее».
Я открываю глаза. Лара пристально наблюдает за моим лицом.
— Септа правда ушла?
— Думаю, да.
— Спасибо.
— Ксандер хочет поговорить со мной в исследовательском центре.
— Не оставляй меня одну, она вернется!
— Нет, не вернется, я буду следить за ней, обещаю. Но я не собираюсь оставлять тебя, ты идешь со мной.
Мы идем через общину в исследовательский центр. Лара не верит, что Септа согласится держаться в стороне и, возможно, она права. Девочка боится ее, боится чужого присутствия у себя в голове. Она не хотела впускать и меня и сделала это только для того, чтобы я избавила ее от Септы.
Но причины ее неуверенности не только в этом. Она как будто боится думать самостоятельно — вероятно, потому, что ей долгое время не позволяли это делать, и из-за этого на меня вновь накатывает волна негодования.
Возможно ли сделать так, чтобы она почувствовала себя свободнее?
Мы подходим к исследовательскому центру, и Лара останавливается перед дверью. Я открываю.
— Все будет хорошо, обещаю.
Она медлит в нерешительности, и я даю ей легкий мысленный толчок. Она переступает через порог.
— Лара, ты знаешь, что такое «тихая» комната?
Она качает головой.
— Это комната, где никто не может проникнуть в твое сознание.
Она делает большие глаза.
— Даже Ксандер или Септа? — Или ты, думает она, но вслух не говорит.
— Никто. И здесь есть такая. Как насчет того, чтобы подождать в «тихой» комнате, пока мы с Ксандером поговорим? Ты будешь там в полной безопасности, обещаю. Можешь посидеть и почитать книжку, которую взяла, или просто подумать.
Она кивает, и я зову Ксандера, говорю ему, что привела Лару.
Но когда она видит, что комната маленькая и запирается снаружи, она качает головой и отступает назад. Септа говорила, что она боится замкнутого тесного пространства, верно?
В памяти возникает другая девочка, которая тоже боялась тесных замкнутых пространств: Дженна. Между ними двумя так много сходства. Не может же быть, чтобы все это были совпадения?
— А если мы будем разговаривать здесь, рядом? Ты будешь видеть нас через дверное окно. Так согласна?
Она колеблется.
— Ладно. Но ты ведь выпустишь меня, если я постучу?
— В ту же секунду, обещаю.
— Ну хорошо, — говорит она. — Теперь можешь закрыть дверь.
Я закрываю, наблюдаю за ней через окно. Она явно нервничает — нет, я уже не вижу ее ауру в тихой комнате, — но показывает мне, что все в порядке, когда я слышу приближающиеся шаги Ксандера.
— Доброе утро, — приветствую я его.
— Доброе ли? — Его аура буквально щетинится раздражением.
— Мы можем поговорить здесь? Я обещала Ларе, что останусь у нее на виду на случай, если она захочет выйти.
— Конечно. Прекрасно. — Он велит остальным держаться в стороне и снова фокусирует взгляд на мне. — Септа ужасно зла на тебя.
— Неужели?
— Ты вчера приводила Лару в библиотеку.
— Она захотела почитать.
— Я уже пытался приносить ей книги, но она не проявила интереса.
Я качаю головой.
— Не те книги. Она хотела беллетристику, ну, ты знаешь, романы.
— Септа считает, что чтение художественной литературы может плохо на нее повлиять, что она позаимствует личности, и это лишь ухудшит ее состояние.
— Посмотри на нее, Ксандер. Вот она сидит там, читает и выглядит вполне счастливой, прежде всего потому, что
