Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 102
Я этот переход в культурной программе «пионерского отряда» откровенно прошляпил, углубившись вниманием в дорогу, достаточно неплохо побитую в этом месте гусеничным транспортом. Так что девчачий вокал у меня за рулем фоном пошел, как радио.
Врубился я в это действо только на повторяющийся припев после частушек:
Путана-бас,
Путана-бас,
Дави на газ, блин, дави на газ.
К дороге вроде как приноровился, пятьдесят километров в час автобус держал уверенно. Решил прислушаться внимательнее к народному творчеству.
А там заливалась соловейкой Оксана Кончиц на мелодию газмановского «Атамана»:
Вот лежу я на пляжу
И коленками вожу.
Рядом жалобно скулят
Пять задроченых ребят.
И все хором опять прокричали припев:
Путана-бас.
Дави на газ, блин, дави на газ.
Путана-бас.
Дави на газ, блин, дави на газ.
Чувашка Анфиса, судя по ее восторженному личику, просто счастлива безмерно. В зеркало видно: вся сияет. Думается, именно она этот частушечный марафон в автобусе сама и замутила. Хотя частушечные школы у хохлушек и чувашки явно разные. У украинок наших присутствовал отвязанный постмодернизм, а Анфиса исповедовала суровую классику.
Остальные пока довольствовались припевом.
Вот и сейчас Анфиса выводила что-то такое ностальгически-историческое. Я бы даже сказал советско-коммунистическое:
Тракториста полюбила,
Трактористу отдалась.
Три недели сиськи мыла
И соляркой писалась.
Реально улыбнуло.
Ну и припев конечно же тот же самый:
Путана-бас, дави на газ, блин, дави на газ!
И орут они его с веселым энтузиазмом. Подозреваю, что сами и сочинили. Всем автобусом.
Притопил я педаль газа, и вот тут вдруг меня торкнуло: вот суки! Это же они про меня поют. И обида хлестанула по сердцу такая жгучая.
Я тут для них собственную задницу рву на британский флаг…
А эти прошмандовки гребаные так меня…
– Это кто тут путана? Я путана? – рявкнул громко так, перерыкивая всех, одновременно придавливая тормоз.
Автобус резко остановился, моментально скрывшись в облаке пыли.
– Ой, мамочки, – взвизгнула Анфиса Иванова и спряталась за спинку сиденья с глаз долой.
Остальных девчат нехило качнуло. Получилось, как будто бы мне они кивнули все разом в подтверждение.
Повернулся к «гарему», злой как черт.
– Жорик, ты все не так понял, – торопливо заступилась за всех Ингеборге, – «Путана-бас» – это сам автобус. Железка неодушевленная. А на газ давит водитель, про которого как раз ничего не поется. Извини, больше не будем, если тебе это обидно.
Она поджала губы и опустила глаза, ей самой стало обидно.
Тут я понял, что нехилого косяка упорол по невнимательности.
Переспросил:
– А почему автобус вы назвали путанабусом?
– Не «путанабусом», а «путана-басом», – поправила меня Кончиц с некоторым возмущением, как если бы я при ней «куриные окорочка» обозвал курятиной.
– По-русски это просто будет «путанский автобус», – встряла Роза Шицгал, – или «автобус путан», если перевести с англо-итальянского. Так что «Путана-бас» – это «бас»[162], который «путан» везет. Как полагаю, на работу. И лучше бы ты, Жорик, нам заранее выдал все условия нашей работы на тебя.
Вокруг была дикая степь с травой чуть ли не выше человеческого роста.
Одинокий автобус стоял на пыльной грунтовой дороге.
Внутри автобуса витали невеселые мысли пассажирок, которые они еще недавно пытались заглушить веселой разухабистостью. А теперь смотрят все на меня несчастными глазами и в душе упиваются грядущими бедствиями.
– Назовите его лучше «овцобус», так будет точнее, – сошел с последнего вопроса.
– Это потому, что мы овцы? – уточнила Буля.
– Именно, – утвердительно кивнул головой.
– Спасибо, Жора, – с легким поклоном головы сказала Наташа Синевич. Она явно обиделась на «овцу».
Девчонки скуксились, и я почувствовал себя товарищем Кайфоломовым. Веселые же были девки, радовались, а я вот взял и обломал их ни за что фактически. Просто потому, что показалось. А я взял и влез, не перекрестившись. Нет, чтобы переспросить – сразу обижаться намылился, как новый русский. А все, блин, из-за недосыпа проклятого. Да и денек выдался неслабый – все нервы на вздерге.
Однако, понял я, что без оптимистической речи для коллектива мне теперь не обойтись. Может, веселость я девчатам и не верну, но хоть надежду посею.
– Так, всем внимание, повторять не буду, – дождался, когда все подняли на меня глаза. – Говорю всем последний раз. Я. Не ваш. Сутенер, – именно так, раздельно сказал, акцентуируя каждое слово. – И никогда им не буду. Просто потому, что мне это противно. Ни на какую млядскую работу я вас гонять не собираюсь. У вас вообще теперь нет сутенера. И начальников нет. Вы свободные люди на свободной земле. Тут даже бюрократии нет. Андестенд ми?
Молчат потупившись. Осознают. А может и просто выжидают, что дальше будет. Ну раз не пререкаются, то надо грузить их и дальше, пока прет.
– У меня только одно условие, – продолжил я, – кто хочет вернуться на панель – скатертью дорога. Насильно удерживать никого не буду. Но те, кто останутся со мной в автобусе, пусть воздержатся от этого до русских земель. А там, кто что хочет и кто во что горазд – без ограничений. Вы все взрослые, половозрелые и юридически дееспособные особи. Но моя миссия тогда будет закончена.
– Какая такая миссия? – пискнула Буля.
– Довезти вас к своим в целости и сохранности, – сказал твердо.
– А кто для нас тут свои? – Галя Антоненкова подняла руку, как в школе на уроке.
– Те, кто говорят по-русски, – внес я определенность.
– А если нам где-то по дороге жить понравится? – спросила Ингеборге.
– Туда вы всегда сможете вернуться, если в России вам не глянется. Я не хуже вас понимаю, что рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше. И препятствовать этому законному желанию не буду. Никому.
– Жора, а если кто из нас захочет остаться с тобой и после того, как мы доберемся, куда наметили? – Это Анфиса голос подала, осознав, что прямо сейчас ей задницу драть не собираюсь.
– Захочет – останется, но с тем же условием: с прошлым покончено. Орденцы тут по ушам терли, что при переходе через эти чертовы ворота мы все как бы родились заново. И каждый тут имеет право на второй шанс. И важным условием реализации такого шанса есть то, что нам теперь нет никакой необходимости бросаться любым способом зарабатывать на хлеб ни завтра, ни через месяц. За это я и бодался весь день с этой сукой Майлз. Для этого и вы сиськами по всей Базе трясли. Все это было не зря. По крайней мере, бабла мы с них срубили. А вот обратно домой действительно пути нет. Но жизнь-то на этом не кончилась.
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 102
