Переправа всего обоза заняла несколько часов. Мы отставали от графика, составленного главным воронежским погранцом Володей Липатовым, и он постоянно поторапливал возниц:
— Живее! Погоняй! До вечера надо в Берёзовке оказаться!
— Что за Берёзовка, Володя? — Я подъехал к телеге, на которой он сидел.
— Отличная большая деревня, — улыбнулся он. — Ты такой ещё не видел. Мы там в прошлый раз останавливались, и лучше места я до сих пор не встречал. Доброжелательные люди, хорошие, справные хозяева, податливые симпатичные девушки, и никаких конфликтов. Выйду в отставку, перееду в эту деревушку на постоянное место жительства и женюсь.
— Посмотрим, что это за Берёзовка такая, а то ты так говоришь, что можно подумать, в самом деле краше места на свете нет.
— Может быть, и есть, — Липатов пожал плечами, — но я такого пока не встречал.
— А много людей в Берёзовке?
— Вместе с детьми и стариками с полтысячи душ.
— Солидно.
— А то. — Володя снова расплылся в улыбке.
В Берёзовку караван въехал часам к восьми вечера. Липатов оказался прав, и первые мои впечатления от увиденного в этом поселении были самые лучшие. Большое село на левом берегу Дона. Кругом, куда ни посмот ри, картофельные, кукурузные и ячменные поля. На реке рыбная ловля, на выпасах большое стадо коров. В роще неподалеку пасека, а за ней ухоженные аккуратные огороды.
Что удивительно и странно, Берёзовка от мира не огораживается. Не то что стены или завалящего частокола нет, а даже между крепкими деревянными домами заборов не имеется. Такое ощущение, что мы все оказались где‑то в прошлом, в том самом благословенном времени, когда чума ещё не пришла в наш мир. Чем больше я смотрел на эту счастливую деревушку, тем больше расслаблялся. Крестьяне все как на подбор крепкие, как дубочки, румянец во всю щёку, и одеты в чистые белые рубахи из ситца. Их дочери и жёны, симпатичные девушки и ядрёные бабёнки в праздничных цветастых сарафанах, встречали нас радушно, по‑доброму. Хлеб‑соль да квас дорогим гостям с дороги. Воинов и обозников приглашают поесть и стать на постой. Телеги с товаром определяют рядками на площадке в центре села, а лошадей обихаживают как своих. Благодать! А иначе и не скажешь.
Была и ещё одна странность: ни у кого из местных жителей не было оружия. И вот это меня и напрягло, да так, что под сердцем словно твёрдый комок образовался, и с меня вся расслабленность слетела. Ну не понимаю я, как так может быть, что вокруг дикость и откат в средневековье, а здесь — нате вам, пожалуйста, прямо сельская пастораль и полнейшая идиллия с картин русских живописцев восемнадцатого века. Конечно, вполне возможно, что жителям Берёзовки несказанно везёт и беды обходят их деревню стороной, но я подобное наблюдаю впервые. Поэтому, согнав с себя всё очарование и спокойствие этого места, я стал наблюдать за поведением аграриев более пристально. Смотрю и ничего плохого не вижу. Однако что‑то всё же не так. Что? В чём проблема? Где несоответствие тому, что рассказывал Володя Липатов?
— Господин командир. — Рядом с моей лошадью остановилась молоденькая миловидная брюнеточка с шикарными косами до пояса и кувшином светлого, судя по капелькам на боках сосуда, холодного кваса. — Спускайтесь, выпейте кваску свежего с дорожки.
К моим командирам и телохранителям, которые, следуя моему примеру, по‑прежнему сидели в сёдлах, тоже подбежали местные красавицы. Все посмотрели на меня, и, ещё раз осмотревшись и убедившись в том, что опасности не наблюдается, скрепя сердце я скомандовал:
— Всем отдыхать!
Спрыгнув с седла, я смахнул со лба грязный дорожный пот, взял в руки прохладный кувшинчик и поднёс ко рту. И в этот момент меня потряс сильный удар в бок. Я устоял, но кувшин с квасом улетел в траву возле забора. Рядом со мной стоял Лихой. Наши взгляды скрестились, и разумный пёс передал: «Питьё отравлено. Жители желают Старшему и всем людям в обозе только одного — зла. Берегись!»
Всё это происходит в течение одной‑двух секунд. Контакт между мной и псом разорван, и теперь я понимаю, что же меня так беспокоило. Надо признать, сам бы я так и не догадался, в чём дело, и попал бы в ловушку. Но Лихой в очередной раз спас меня и весь наш отряд.
— К бою! — выкрикнул я. — Ничего не пить и не есть! Отрава! Полный захват поселения! Серый, идёшь по левой улице! Лида, за тобой правая! Игнач и Кум, огневая поддержка! Крепыш и Патти, за мной! Контроль площади и обоза! Давить любую попытку сопротивления!
Удивлённые такой командой лейтенанты тем не менее сориентировались быстро. Посыпались команды для групп. Бойцы, которые ещё не успели рассыпаться по селу, начали действовать. И в этот момент, словно по команде, в руках у поселян появилось оружие, которого я не видел при въезде. Из‑под крыш и из укромных местечек появились автоматы, винтовки и даже пара ручных пулемётов, а те девушки и бабы, которые всего минуту назад приветливо нам улыбались, хватали стоящие у домов тяпки, вилы и косы и с этим инструментом атаковали нас.
Раздались первые выстрелы. Понявшие, что их планы провалились, крестьяне наступали на моих бойцов яростно, но неумело, и вскоре, понеся первые потери, они разбежались по своим домам и заняли оборону. На что они надеялись, непонятно, и какой дурак ими командовал, было неясно. Местного старосту или кого‑то ещё, кто бы руководил всеми их действиями, я не видел. И уже на площади, убедившись в том, что груз в безопасности и не разграблен, я начал отдавать новые команды:
— Возницы, выводите обоз в поля! Патти, прикрываешь телеги! Крепыш, найди пограничников и монахов! Остальным группам те дома, откуда стреляют, сжигать без всякой жалости!
Фьюить! Фьюить! — над головой просвистели пули, и, перекатом уйдя с линии огня, к стене одного из домов, я начал высматривать вражеского стрелка, но там, где он должен был находиться, увидел торчащую из‑за соседнего угла окровавленную голову Володи Липатова.
«Да уж, вот тебе и благословенное местечко, где хорошим людям всегда рады, — подумалось мне. — Мать их так и разэдак, этих крестьян».
Рванувшись к телу Володи, в два броска я пересёк небольшой палисадник, прополз за небольшим сараем и подбежал к воронежскому пограничнику. Липатов был жив, хотя и без сознания. Ему крепко засветили тяпкой по голове, но, к счастью для него, удар был только один. Само окровавленное орудие труда валялось рядом, а АКМ, который был у Володи, нигде не наблюдалось. Видать, кто вырубил Володю, тот его оружие и забрал, попытался пристрелить меня, но не попал. Мазила!
Взгляд влево. Взгляд вправо. Никого. Стрельба всё усиливается, и заметно потянуло дымком. Рядом появились Лихой и Арсен, и в их сопровождении, взвалив тело пограничника на плечи, я отволок его к покидающему село обозу и закинул Володю в крайнюю телегу.
