Но пройдут еще долгие века, прежде чем люди перестанут передвигаться по улицам короткими перебежками, опасаясь выходить на открытое место. Пройдут годы, прежде чем последние затаившиеся в эфире заклинания-стражи рассеются в потоках магии. Пройдут тысячелетия, но никогда не сотрутся следы чудовищной войны, некогда раздиравшей Мироздание. Выжженные просторы Полтара. Руины Вал-Накина. Навек канувшая во тьму Велиссия…
Потерявший последнюю надежду на мирное решение проблемы и лишившийся разумной руки Творцов, Совет Единения совершит несколько катастрофических ошибок, чем только усугубит ситуацию и сам погибнет, когда разъяренные толпы горожан ворвутся во Дворец Совета.
Мир-Крепость Свободных Миров придет в запустение. Чудовища рассыплются по землям всех миров, принося с собой ужас и смерть.
Война погубит все и вся. Выживут немногие. На долгие годы в Мироздании воцарятся голод, страх и отчаяние.
Почти каждый мир получит свою часть страданий и мук. Бескрайний, отсеченный еще в первый же год войны, совершенно обезлюдеет. Краскир превратится в адскую топку пустынь, где вокруг редких оазисов живут враждующие между собой племена варваров. Отсеченный Серион заполонят дикари-людоеды. Таулус и Вал-Накин превратятся в сплошные руины. Миррот, Скалистый, Амасионис, Отерелла, Белитрана… Список миров, превратившихся в рассадники нечисти, можно продолжать долго.
Оставшееся после Раскола смертоносное наследство еще долго будет будоражить Мироздание. Шрокены и кольца Раканаса. Молниеметы и самоходы. Смертоносные узлы засевших в эфире заклятий. Особняком здесь следует поставить Ключ Маркела, который стал сущим проклятием Грастоса.
Но жизнь – это та штука, которая способна преодолеть все…
Книга Времени. Том 2, страница 54.
Издание 1823 года, предназначенное для студентов Высшей Академии Магии на Роднессе.
************
Разорванный круг
Волны отчаяния
Он возвращался. Возвращался, чтобы завершить то, что было необходимо. Он возвращался, чтобы дать людям последний шанс перед надвигающимся кошмаром.
Страж Бездны покинул свое многовековое заточение и вновь ступил на земли Мироздания. Проведя столетия в коконе антимагии и пережив тысячу семьсот лет одиночества, он изменился. Теперь это уже был не тот в чем-то легкомысленный, а в чем-то высокомерный Маркел. Теперь это был Страж. Тот, на чьих плечах лежали судьбы всех смертных человечества.
Свыше полутора тысячелетий он провел вдали от всего, что ему дорого. В ужасных судорогах и корчах пало Единение, провозгласив наступление Эпохи Хаоса. Он ждал. Во тьме и отчаянии миновали напоенные кровью века страха и крови. Он ждал. Война на Грастосе и чуть было не попавший в руки Падших Ключ оставили в его душе еще один шрам. Он ждал. Медленно поднимала голову Империя. Объединитель, взяв в руки древнее двузубое копье, сделал свой первый шаг к власти над Мирозданием. Он не препятствовал ему.
Он исполнял свой долг.
Семнадцать веков в пропасти отчаяния и мучительного страдания. Целая эпоха наедине со своими мыслями. И с Бездной.
Именно тогда он окончательно уверился в том, что раньше только подозревал. Бездна оказалась не просто безжизненной стихией, жадно вцепляющейся во все не принадлежащее ей изначально. Безграничная волна мрака, из которого и вышло все Мироздание, обладала своим собственным разумом. Чуждым и неестественным. Нечеловеческим.
И тот, кто некогда был Великим Творцом Маркелом, а теперь был известен людям как Страж Бездны, начал осторожно проникать в тайны Мироздания. Всеобъемлющая тьма великодушно поведала ему…
Книга Времени. Том 10, страница 12.
Издание 1823 года, предназначенное для студентов Высшей Академии Магии на Роднессе.
***
6 год после Раскола.
– Проклятье! Проклятье на душу этого дурака Маркела! Будь он проклят на все века… Я убью его! Убью!! Клянусь Вечностью!
– Успокойся. – Голос Арминии звучал устало и опустошенно. – Твои крики и топанье ногами нам ничем не помогут.
Иринарх бросил последний напоенный ненавистью и злобой взгляд на поверхность белесого шара уже на четверть погрузившегося в песок и, скрежеща зубами, отвернулся. Устало вздохнув, Арминия села на песок и осторожно развернула окутывающие ее ступни лохмотья, некогда бывшие роскошным шелковым платьем.
– Как тяжело быть слабым и беспомощным. Ведь, казалось бы, совсем недавно мы были правителями миров, вели в бой армии, решали будущее Мироздания. А теперь… – Падшая мрачно уставилась на ссохшуюся и покрывшуюся мелкой паутиной трещинок кожу на руках. – Знаешь, сейчас я жалею, что Творцы бессмертны. Мы умираем. Мы страдаем. Мы испытываем непереносимые муки. Но мы не можем умереть… А я хочу этого. Хочу смерти…
– Этот проклятый… Он не оставил нам даже возможности самоубийства. Я не могу умереть! – Иринарх, некогда бывший высоким черноволосым мужчиной, теперь напоминал согбенного старика. Белесые пряди волос слабо шевелились под едва ощутимым дыханием ветерка. – Пять лет мы провели здесь. Без крошки еды. Без капли воды. Без магии! И каждую минуту я ощущаю, как распадается это тело. Оно ссыхается и превращается в прах.
– Мы уже мертвы. Эти тела давно умерли. И только наши души никак не могут обрести покоя. Мы мертвы и одновременно с этим мы все еще живы… Боль. Смерть, жадно тянущая свою руку к нашим душам, но никак не могущая их взять. Адские муки… И это будет длиться до тех пор, пока мы не выберемся отсюда.
– Но как мы можем вырваться? Мы обошли весь этот мир вдоль и поперек. Пешком! И не нашли ничего такого, что могло бы дать нам хотя бы мизерный шанс. Мы обречены…
– Тебе так хочется через три-четыре столетия превратиться в выбеленный солнцем скелет, в котором все еще будет теплиться жизнь? Твое тело распадется и превратится в прах, а душа… Эта участь неизбывно хуже смерти! Мы не должны отступать. Мы не можем сдаться… Клянусь, я еще увижу свет иных солнц!
– И что ты предлагаешь?
Арминия тяжело вздохнула и ощупала свое лицо, превратившееся в обтянутый тонкой пергаментной кожей лик смерти. На песок медленно упало несколько выцветших на солнце волос какого-то неопределенного цвета.
– Мы не можем спастись. Помощь извне добраться сюда не сможет. Маркел не собирается выпустить нас на волю. Мы даже не можем умереть. Остается только одно… Мы будем ждать. Когда-нибудь… Возможно, лет через триста…
– Триста лет в этом кошмаре?! Ты обезумела? Мы столько не выдержим!
– Если ты знаешь другой выход… Прошу… – Глухо засмеявшись, Арминия вдруг поперхнулась и вытолкнула изо рта вывалившийся зуб. Кусочек кости упал на песок, сопровождаемый мутными взглядами четырех глаз. Несколько минут тишину разрывал только шелест песка под ногами. – Нам нужно будет беречь эти тела. Я не хочу превратиться в горстку развеянной по ветрам пыли. Пыли одушевленной. Это… Это стократ хуже смерти…
