Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 72
Компания не уместилась за столиками кафе. Тогда один из самых громогласных её участников, вероятно, вожак, вдруг подошёл к инвалидам и развязно бросил:
— Эй, мужики, ослобоните места, мы тут с утра заняли.
Спутники верзилы заржали.
— В самолёте насидитесь, — добавил он с ухмылкой.
Инвалиды переглянулись.
— Допьём чай и уйдём, — тихо сказал один из них, светловолосый.
— Чай можете допить и стоя, — хмыкнул верзила. — У вас ещё осталось по одной ноге.
Человек — звучит гордо, но выглядит отвратительно, вспомнил Гордеев.
Он встал, подошёл к веселящейся компании.
— Не трогайте их.
Верзила оглянулся.
— А это ишо хто нарисовался? Давно не били, папаша?
Гордеев сделал стремительный и точный выпад пальцем в шею верзилы — никто этого практически не заметил, — посмотрел на севшего на корточки, осоловевшего парня.
— Человек человеку — друг, товарищ и брат. Понял, сволочь? — Гордеев оглядел притихших, не понявших, что произошло, спутников верзилы. — Вызвать милицию или подружимся?
Парни зашумели, сообразив, что мужик в возрасте, не выглядевший крутым, проявил неожиданное умение, подхватили своего вожака, усадили на стул, захлопотали вокруг, поглядывая на Гордеева с опаской и уважением.
— Спасибо, — сказал светловолосый инвалид, сохраняя свой застенчиво-независимый вид. — Вряд ли они начали бы сгонять нас силой.
— Терпеть ненавижу хамов! — угрюмо проговорил Гордеев, возвращаясь на место и анализируя свой поступок. Обычно он ни в какие разборки на виду у людей не вмешивался, и что вдруг на него нашло, понять не мог.
Поймал взгляд парня-инвалида. Насторожился.
Взгляд этот был странно оценивающим и насмешливым, будто инвалид знал нечто такое, что было скрыто от самого Гордеева. Так мог бы смотреть профи спецназа, прошедший хорошую жизненную школу и готовый к выполнению задания. Мешала воспринимать парня спецназовцем только его явная некомбатантность, отсутствие правой ноги.
Гордеев бросил на парочку более внимательный взгляд.
Сердце защемило.
Они были слишком тихими и выглядели незащищёнными, чтобы представлять собой спецназ. Либо наоборот, когда-то и в самом деле служили в строю, пока не получили инвалидность во время одной из боевых операций. Таких Гордеев жалел, так как сам был ветераном армейского «Барса».
Объявили посадку в самолёт. Оглядываясь на шумную компанию в кафе, пассажиры потянулись к выходу на посадку.
У Гордеева прожужжал мобильный. Он отошёл в сторонку, поднёс к уху изящную трубочку смартфона.
— Петрович, — раздался в трубке задыхающийся голос, — меня пытаются… — Возня, сдавленный мат. — Уходи, Петрович! Тебя тоже на…
В трубке захрипело, издалека прилетел странный квакающий звук, тихий вскрик, и всё стихло.
— Кто говорит?! — с запозданием спросил Гордеев, внезапно соображая, что квакающий звук — это выстрел.
Подержал трубку возле уха, пытаясь вспомнить, кому принадлежал голос. Вспомнил: ему звонил Саша Веничко, бывший старлей бывшей опергруппы «Альфа», с которым он участвовал в последней операции. Что он хотел сказать этим: «Тебя тоже на…»? Найдут? Кто?
— Пассажир, заходите в самолёт, — сказала дежурная по посадке.
Гордеев очнулся, спрятал мобильник, поднялся по трапу последним. А в самолёте ему показалось, что на него сквозь прорезь прицела глянула сама Смерть.
Не показав, однако, виду, что заметил оценивающие взгляды (снова инвалиды-спортсмены, интересно, чем он их так заинтересовал?), Гордеев сел на своё место, посидел в расслабленной позе, прислушиваясь к предполётной суете бортпроводниц, потом взялся за трубку мобильного.
На первый звонок никто не откликнулся. Зато ответили на второй:
— Слушаю, Петрович.
— Солома, — заговорил Гордеев так, чтобы его никто не услышал, — мне только что позвонил Веник…
— Он и мне вчера звонил, утверждал, что за ним следят.
— Похоже, его накрыли.
Пауза.
— Кто?
— Не знаю. Урмас молчит. Обзвони всех наших и будь осторожен.
— Хорошо.
Гордеев откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза.
Вспомнилась последняя операция, в которой ему предложили участвовать в качестве командира группы. А задание выдал не кто иной, как сам Бугор, то есть генерал Чернавский, начальник Управления спецопераций Службы разведки Минобороны. Несколько лет назад Гордеев и сам служил в Управлении, дошёл до полковника, но вынужден был уйти на покой, получив ранение.
«На покой…»
Гордеев усмехнулся. Как оказалось, покой таким, как он, и в самом деле только снится.
— Есть дело, Иван Петрович, — сказал Чернавский; он пригласил полковника к себе на дачу, расположенную в двадцати километрах от Москвы. — Знаю, что ты списан вчистую, но только ты способен его провернуть.
— Что за дело? — полюбопытствовал Гордеев вопреки воле. В свои сорок восемь он не чувствовал себя стариком, несмотря на былые раны, и был уверен в своих силах, как и прежде, в молодости.
— Ты что-нибудь слышал о работе Федерального следственного комитета?
Гордеев помолчал немного, озадаченный вопросом.
— Кажется, Комитет создан пару лет назад…
— Три года тому, в две тысячи седьмом. Так вот, у нас есть данные, что его начальник работает на государственно-криминальную структуру «Купол».
— Ну и что?
— Все материалы я тебе дам. Его надо убрать. Он сосредоточил в своих руках такую власть, что ни «контора», ни президент не могут с ним ничего сделать. По сути, он контролирует всю страну.
— Ни больше ни меньше, — усмехнулся Гордеев.
— Ни больше ни меньше, — развёл руками Чернавский. — Возьмёшься? Группу мы тебе подберём. Техническое сопровождение обеспечим.
— Я не киллер, — покачал головой Гордеев.
— Когда ты узнаешь, какие дела проворачивает господин Миркис, поймёшь, что иным способом его не остановить. Правовых мер не существует. Почитаешь, подумаешь, потом позвонишь.
Гордеев думал три дня, взвешивая решение. И согласился.
Через два месяца после этого разговора начальник Федерального следственного комитета генерал Миркис погиб на острове Новая Земля. Вертолёт, в котором он летел из Диксона на северный мыс острова, к строящемуся на шельфе нефтяному терминалу, потерял управление и вынужден был приземлиться на краю болота.
Как оказалось, по нему было сделано два выстрела: один — когда машина была ещё в воздухе, второй — когда вертолёт сел, — из снайперской винтовки крупного калибра «ТОЗ-7». Одна пуля попала в двигатель, вторая прошила борт вертолёта аккурат в том месте, где сидел Миркис. Эта же пуля пробила и грудь генерала. Скончался он практически мгновенно.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 72
