Юлий Буркин - Изумрудные росы

— А блокираторы?

— Блокираторы сделали бы их отдельными личностями, а это мне тоже ни к чему. Нет, размножаться я начну только после победы.

— А что будет с людьми?

Лабастьер отвел глаза.

— Это трудный вопрос. Ты можешь сказать уверенно, что твои соплеменники не решат сразу же уничтожить бабочек?

— Не могу, — признался Грег.

— Я посоветовался с Миам и остальными, и вот что мы решили. Для начала мы снова разбудим только тебя. Ведь ты уже стал полноправным членом нашего общества. А потом, когда будут улажены дела бабочек, мы вместе разработаем план возрождения твоей расы. Чтобы это никак не ущемляло наши интересы.

Грег помолчал, обдумывая сказанное. Жестко, но другого варианта нет.

— Ладно, — согласился он. — Но давайте чуть-чуть изменим ваш план. Два человека не страшнее для бабочек, чем один. Давайте вы разбудите меня и… — Он хотел сказать «Клэр», так как уже много раз думал об этом… Но внезапно перед его внутренним взором возникло личико Лиит. И этот внутренний взор никак не предавал разницы между его и ее размерами… — И все, — закончил он. — Я передумал.

Утопив кнопку запуска гиперпространственного привода, Грег кинулся в анабиозный отсек и забрался в саркофаг. Через несколько минут, когда под действием дыхательной смеси сон уже обволакивал сознание, он увидел, что за прозрачной крышкой возле него собрались все пять оставшихся в живых бабочек. Поймав взгляд Лиит, Грег с трудом приподнял руку и чуть заметно пошевелил пальцами.

Лабастьер перелетел к пульту ручного управления саркофагами. Крышка над Грегом отползла чуть в сторону, открыв небольшую щель. «Что происходит?» — с ленивым удивлением подумал Грег.

— Прости нас, бескрылый, — сказала Миам, подлетев к его уху. — Мы обманули тебя. Еще раньше мы решили, что на Безмятежной будить тебя не будем. Сперва мы разрешим собственные проблемы. Без тебя. Это решение принято единогласно, но Лиит захотела разделить с тобой эту участь. Мы разрешили ей. Она уснет вместе с тобой и проснется, когда проснешься ты.

«Если я когда-нибудь проснусь…» — вяло подумал Грег, не имея душевных сил даже на возмущение. Лиит скользнула в щель, и саркофаг вновь герметично закрылся. Грег уснул, чувствуя, как самка покрывает поцелуями его великанские для нее губы.

…Ракши, Лаан и еще пара гвардейцев вломились в усыпальницу думателей с обнаженными саблями и остановились, как вкопанные, оглядываясь по сторонам.

— Он причинил вам вред? — спросил наконец Ракши, указывая на колдуна. — Убить его?

— Если ты готов, пойдем наверх, — сказал Лабастьеру колдун, не обращая внимания на непрошеных гостей.

— Спрячьте сабли, — приказал им король. — Мы выходим.

Наверху, в лучах яркого дневного солнца, возле дома колдуна Лабастьер увидел весь свой отряд, состоящий теперь из восьми сороконогов и пятнадцати бабочек, включая самок. Отыскав среди них бледное от волнения лицо Мариэль, он, улыбнувшись, успокаивающе кивнул ей.

— Каждая потерянная минута грозит судьбе Безмятежной, — напомнил Лабастьеру старый маака. — ОН зол на тебя. И есть за что.

Лабастьер кивнул.

— Слушайте все! — крикнул он. — Стойте и слушайте. Я, король Безмятежной, Лабастьер Шестой, находясь в здравом рассудке и твердой памяти, по собственной воле клянусь. Если этот старик, — король указал на колдуна, — своими сведениями действительно спасет сегодня мою колонию от смертельной беды, я выполню три его желания, какими бы странными или страшными они ни оказались. Я не остановлюсь ни перед чем. Королевская клятва — клятва жизни. Если я преступлю ее, я должен умереть от руки того, кому она дана.

Сказав это, Лабастьер чуть помедлил… Затем встал перед колдуном на колени и поцеловал его руку. Королевская свита ахнула.

— Дай мне карту, по которой ты нашел меня! — приказал колдун, когда Лабастьер поднялся.

Король протянул ему флуоновый свиток. Колдун развернул его и, выдавив ногтем крестик в левом верхнем углу карты, сказал:

— Скачите туда во весь опор. Затаитесь. Через два с половиной часа тут сядет корабль с Земли. Убейте всех, кто из него выйдет. Тех же, кто спит в нем, — не трогайте. Спешите! Не медлите ни минуты!

— Вперед! — крикнул Лабастьер, вспорхнув в седло к Умнику. И отряд помчался к указанному колдуном месту.

А уже через час в темнеющем небе Безмятежной засияла сиреневая звезда.

— Вот он! — крикнул Лаан, и все обернулись туда, куда король указывал. Ночное зрение позволило бабочкам увидеть, как огромное тело звездолета медленно опускается в чащу леса позади них — там, где они были минут десять назад. Какая сила делает его движение плавным? Почему они не видели его раньше? Почему он не падает — корабль весом в сотни тонн? Впрочем, как раз этот факт Лабастьера Шестого не удивил, ведь он видел, как взлетал над Безмятежной «Золотой замок», и начинался тот полет со столь же неестественно медленного подъема…

Развернувшись, отряд поспешил к месту посадки корабля. Несмотря на то что двигался тот с величественной неторопливостью, масса его была так велика, что король и его свита почувствовали, как колыхнулась почва, да так основательно, что некоторых сороконогов повело с тропы в сторону.

— Оружие к бою! — скомандовал Ракши, и гвардейцы ощетинились смертоносными приспособлениями — и старыми, традиционными, и новыми, сконструированными Тилией и введенными в воинский обиход совсем недавно.

Однако, когда отряд добрался до места, выяснилось, что спешить было необязательно. Звездолет стоял на поляне леса гигантской безжизненной металлической башней, и никто из него не высаживался.

Отряд спешился.

— Думаю, те, кто к нам пожаловал, хотят дождаться рассвета, — предположил Лабастьер. — Я бы, во всяком случае, на их месте поступил именно так.

Трудно было не согласиться с этим. Если есть возможность оглядеться в незнакомом месте при дневном свете, лучше так и сделать, ведь ночное зрение неполноценно и обманчиво. Выставив караульных наблюдателей, отряд углубился обратно в чащу и стал готовить лагерь. Первым был разбит и тщательно замаскирован королевский шатер, по традиции — квадратный, в котором спальни пар маака и махаонов отделялись друг от друга диагональной перегородкой с клапаном.

Мариэль выглядела встревоженной.