— Браво! — проговорил Сальватор и захлопал в ладоши.
Присутствующие поддержали эти аплодисменты.
— Арман, ты словно на международном симпозиуме… Часть из этих тезисов уже опубликована. Печатай остальное.
— Ведь сам знаешь, по какой причине я этого не делаю. Рассказать все — значит вызвать сенсацию в мире науки, а ведь работа далеко не закончена. Этот таинственный пятый уровень… А если дать только некоторые факты — это будет понято неправильно. Хотя наша информация в банке лежит недолго. Случившееся с Джонсоном настораживает… Хорошо, что банк работает через надежных посредников, подобранных Полем в Сиднее.
— Ты думаешь, что между появлением такого банка и твоим именем никто не найдет связи?
— Надеюсь. Вначале, создавая эту систему, я не предполагал такого варианта событий. Но сейчас, учитывая трагедию, случившуюся с нашим другом, надо быть начеку… — проговорил Арман.
Сальватор снова вспомнил письмо Педро Санчеса… Было от чего задуматься…
Так, день за днем, прошло несколько недель, и Сальватор собрался домой. Накануне отъезда они завершили работу над третьей системой дыхательного аппарата, один из которых взял с собой профессор.
— Господин группенфюрер, — проговорил человек невысокого роста, вошедший с докладом в кабинет начальника 4-го отдела службы безопасности Германской разведки. — Мои эксперты обработали материал, попавший к нам из секретной лаборатории профессора Джонсона. Несмотря на тщательно подготовленную и проведенную операцию, эксперты показывают, что ключи к пониманию технологии светового оружия и аппарата связи с дельфинами уничтожены.
— Ваши выводы, Фишер, — произнес группенфюрер, после некоторого молчания.
— Все это время мы не подвергали допросам Джонсона и его людей. Они как будто бы успокоились. Думаю, пришло время начинать разговор.
— Хорошо. Только учтите, Фишер, — Великой Германии нужен результат, хороший результат, а не груда костей, — группенфюрер внимательно посмотрел на подчиненного.
Фишер понимал и был готов к выполнению любой задачи, поставленной начальником.
— Можете идти, — проговорил генерал.
— Хайль Гитлер!
— Хайль!
После этого разговора прошла неделя. Фишер прилагал все свои усилия, чтобы «раскрутить» подопечных профессора, которого пока не трогал. Он лишь заходил к нему иногда.
— Ну, и каковы ваши успехи? — неизменным вопросом встречал его Джонсон во время этих визитов. — Разобрались в чем-нибудь?
— Этот проклятый американец издевается надо мной. Разберемся… если не с вашей аппаратурой, то уж с вашими людьми точно, — думал Фишер.
— Профессор, а не жаль вам ваших людей? Ведь судя по заключению экспертов, аппаратура уникальна. С кем вы будете потом работать? А работать-то придется!
— На нацистов? Никогда!
Лицо Фишера передернуло от такого ответа, но он сдержался.
— Будете, Джонсон, не таких, как вы, заставляем. Нам нужны не только готовые образцы оружия и аппарата связи, но и адреса, куда все это шло. Обладая уникальным прибором, мы должны знать и противника имеющего его.
— Противника… — усмехнулся Джонсон. — Противника нет, и это не военная тайна. Разработки шли исключительно в научных целях.
— Вот и назовите их.
— А вот это уже секрет.
— Кто же вам, в таком случае поверит? — произнес Фишер. — Вы говорите, что это не военная тайна, а та секретная обстановка, в которой вы работали, убеждает в обратном… У вас, профессор, еще есть время подумать… до завтрашнего утра. Иначе, я не завидую вашим помощникам, да и вам тоже, — Фишер вышел.
— Кто же раскрыл наш секрет? — в который раз спрашивал себя Джонсон. — Это не Сальватор, не Арман — это точно. Связь… — профессор задумался.
Связь была очень хорошей и надежной. Никто из трех ученых не был заинтересован в утечке сенсационной информации, которая была связана с их именами. Каждый внес свою лепту в это дело, и… вот результат. Анализируя прошедшие события, Джонсон пытался найти причину своего несчастья, но сегодня он вдруг вспомнил случай, когда, увлекшись на лекции в университете, назвал несколько общих выводов, сделанных им в области физики световых частиц…
— Я сам виноват в провале, — наконец решил он. И чем больше он анализировал, тем очевиднее это становилось…
— Надо обязательно убедить Фишера, что мои сотрудники не знают «ключа» для решения этой проблемы, что именно в этом смысл секрета…
— Я помогу вам в восстановлении технологии производства оружия и аппарата связи с дельфинами, — заявил на следующий день Джонсон.
Фишер не без удивления выслушал это и поспешил доложить генералу. Пытки людей Джонсона были прекращены, и в течение месяца под руководством профессора была оборудована лаборатория… Но работать в ней на нацистов он не собирался, Джонсон специально тянул время, чтобы однажды использовать случайность — отправить заранее написанное письмо в Аргентину. И, несмотря на цензуру, оно действительно попало в руки адресата — профессора де Аргенти:
«ЗДРАВСТВУЙ, ДОРОГОЙ ДРУГ САЛЬВАТОР!
Думаю, что вряд ли смогу обратиться к тебе еще раз, ибо моя жизненная партия сыграна. Я нахожусь сейчас там, где мы с тобой встретились перед первой мировой. Честно говоря, я не надеюсь, что ты получишь это письмо, но думаю, что ты в курсе свалившегося на меня несчастья. Похоже, что я сам виноват в случившемся — упомянув однажды на лекции о действии света… Но я не жалею о пройденном пути, о нашей дружбе, начавшейся с легкой руки островитянина. Я старше вас обоих, и, хотя жить хочется, — приходится делать выбор не в пользу ее. Я думаю, дело наше будет жить, и это согревает душу. Только прошу тебя, будь осторожен. Сейчас, к сожалению, мысль научная чаще работает на войну, чем на благо людей. Обстоятельства сильнее меня, и одной жизни оказалось мало, чтобы воплотить задуманное… Будь счастлив, Сальватор. Когда ты получишь это письмо, меня уже не будет.
Прощай, друг. Твой Джонсон».На глазах де Аргенти стояли слезы, мысли его блуждали далеко. Где-то там, в центре Европы, погиб его друг…
Сальватор вспомнил первую встречу с Джонсоном, которую организовал Вильбуа. Сразу показалось, что этот пожилой, умудренный опытом ученый не поймет его, но… вышло наоборот Джонсон уже тогда вел разработки в нужном де Аргенти направлении, и с интересом поддержал идею Сальватора…
