Прокоп тут же скользнул вниз, вскарабкался по ножке стола и сыпанул в чай щедрую горсть земли. Самой обыкновенной земли. Торопливо размешав ее собственным пальцем, он помчался обратно к укрытию. И вовремя – хозяйка квартиры уже возвращалась, сердито ворча на проклятых мальчишек, которым делать больше нечего, кроме как хулиганить под дверями.
Вслед за гадалкой вернулся и Венька. Они с Прокопом показали друг другу знак «ОК», и домовой утопал в спальню, а гремлин юркнул под плинтус, ныряя этажом ниже.
Ляля Звездная выпила испорченный чай. Правда, недовольно морщилась, не понимая, что случилось и почему вкус такой отвратный, но все же проглотила почти половину этой гадости, прежде чем решила, что лучше будет заварить свежего.
– Кха! Кха! – закашлялась бедная женщина, с трудом поднимаясь на ноги. – Заварка, что ли… кха! Кхе-кх-кха!!! Господи…
Через несколько секунд она упала на пол, корчась от боли. Белки глаз выкатились, из уголка рта сочилась желтоватая слюна, пальцы царапали дорогой ковер. Тем временем в спальне что-то звякало – это Прокоп перебирал заначку Ляли Звездной. Самозваная цыганка скопила довольно много всевозможных ингредиентов на все случаи жизни.
Правда, применять их не умела совершенно.
– Совиные когти… – бормотал Прокоп, роясь в груде заплесневелой дряни. – Ага, есть… Ослиное сало… вот оно…
– Еще шарфик нужен, вязаный… – гулко пробасили сзади.
Там стояла Ляля Звездная. Очень неуверенно, пошатываясь, едва не падая. Рот по-прежнему полуоткрыт, и из него сочится слюна, руки болтаются, словно плети, а глаза едва не вылезают из орбит.
– Здравствуй, Демьян Федорыч, – обернулся Прокоп. – Ну как обновка? Не жмет?
– Тесновато… – проворчала гадалка, неестественно двигая челюстями. – Худущая-то какая… Каблуки эти… как они на них ходят?!
Хозяин Кладбища, занявший тело Ляли Звездной, решительно сорвал туфли на шпильках, отбрасывая их прочь. Удалось ему это только со второй попытки – в первый раз он схватил только воздух рядом со ступнями. Чужое тело пока еще повинуется не в полной мере – со стороны несчастная гадалка напоминает марионетку, управляемую нетрезвым кукловодом.
– Неудобно… – пожаловался Григорьев. – И дар у этой тетки совсем крохотный… Все равно что нулевой – дубовая колода и то бы лучше колдовала… Ты получше мне никого не нашел?
– Прости, Демьян Федорыч, у нас в доме она одна такая… Ну ты теперь хоть не шепелявишь.
– Конечно… – проворчал Хозяин Кладбища устами Ляли Звездной. – Попробовал бы сам говорить языком, которого, строго говоря, и нету вовсе… После такого любой… ладно, черт с ним… У меня времени мало – часиков шесть, не более… Пока не растворится…
Прокоп подсыпал гадалке в чай земли с могилы Григорьева. Причем перемешанной с его же прахом. После того, как эта бурда оказалась внутри несчастной женщины, Хозяин Кладбища получил возможность втиснуться в ее тело. И немедленно этим воспользовался.
Но времени у него действительно немного – этот фокус кратковременный, могильная земля быстро перестает действовать.
– Давай-ка поторопимся, – засучила рукава гадалка.
– Да, Демьян Федорыч, ты уж поспешай, скоро выходить… – обеспокоенно посмотрел на стенные часы Прокоп.
В квартире Скворцовых тем временем творилось черт знает что. По стенам низвергались могучие потоки, из всех кранов хлестали настоящие фонтаны, унитаз бурлил подобно джакузи, холодильник плевался, словно настоящий гейзер…
Даже из ваз с цветами текла вода.
Муж и жена Скворцовы устало возились с тряпками и ведрами. На их счастье, квартира ниже пока что пустовала, так что гневные соседи в дверь не стучались. А вот самим жильцам приходилось несладко – такого наводнения у них еще не бывало.
– Я-то уж надеялся… – сердито сопел глава семейства. – Опять начинается…
– Вон туда вазочку подставь, палас испортится! – сунула дочери хрустальный горшок мать.
На самом деле вина здесь лежала отнюдь не на прежнем «барабашке». Той неведомой силе, что поселилась в их младшей дочери, нужно было больше времени, чтобы приспособиться к новой квартире. Пока что она проявлялась слишком слабо – пройдет не меньше недели, прежде чем это начнут замечать люди.
– Все-таки Большаки тупые, – прохлюпал Каналюга, сидящий на бачке унитаза. – Чем им вода-то помешала?
– Ага, брутальненько так… – согласился Венька, ковыряясь в мобильном телефоне. Он шипел и трещал, но упрямо не сдавался мелкому гремлину. – Каналюга, слышь, а ты сам-то как – Большаком был когда?
– Чо?
– Ну, ты водяным родилсо или уже потом стал?
– А-а-а… – проворчал канализационный водяной. – Не, я Большаком родился. Ковальчук Виктор Максимыч. А чего?
– Да так, оффтопик. А как ты водяным стал?
– Ну знаешь, как бывает… Мы убиваем, нас убивают, как это часто не совпадает… – немелодично напел Каналюга.
– Фтему! А если кат раскрыть?
– Чо?
– Подробнее расскажи, аффтар хренов!
– Подробнее ему… – капнул на пол зловонной жижей Каналюга. – Беспризорником я был, в Сызрани родился, потом сюда перебрался. Воровал тут по мелочи… А в тридцатых, когда Ежов свирепствовать начал, поругался с одним дядькой, решил его пришить… А он меня сам первый пришил. И труп в колодец сбросил. Так меня до сих пор и не нашли. Вот водяным и стал…
– Раскас жызненный, – задумчиво согласился Венька. – Готичный лытдыбр.
– А чего?! Канализация – дело нужное, полезное… Да если б не мы, вы бы давно в дерьме утонули!… как вот я…
– Ужоснах! – закивал гремлин. – Каналюга, да ты просто падонак! Только еще ты очень воняешь. Сцуко.
– А ты поплавай с мое в унитазах, еще не так запахнешь… Мимоза хренова.
– Жжошь. Да чего он не работает?! Где модератор?!
Телефон, словно испугавшись воплей Веньки, немедленно замигал экраном… и еще какими-то лампочками. Каналюга недоверчиво уставился на прибор – раньше он никогда так не мигал.
Одновременно задребезжал домашний аппарат. Глава семейства с закатанными штанинами пробрался на кухню, вытер испачканную ладонь о майку и бешено заорал в трубку:
– Алло!!!
– Семен Семеныч, ты?! – послышалось неразборчивое.
– Денис? – переспросил Скворцов.
– Точняк, я! – ответил «Денис».
Венька, изображающий Дениса Каменских, бывшего одноклассника Скворцова-старшего, а ныне преуспевающего журналиста, еле слышно хихикнул. Гремлины умеют подражать чужим голосам не хуже профессиональных пародистов. Даже гораздо лучше – особенно через посредство телефона. Любая техника под управлением гремлина способна выкидывать фокусы.
– Денис, я сейчас немного не… – забормотал Скворцов.
