Включаю ноутбук, ещё сам толком не понимаю, что собираюсь делать. Это так всегда, когда не знаешь, что делать – включай ноутбук, а там как ветер ляжет.
ФОТОШОП ОНЛАЙН…
ЗАГРУЗИТЬ ФОТО…
– Итак, Иван, тёзка нашего небезызвестного Иоанна Богослова, я так понимаю, вам не удалось прийти к власти?
– Как не удалось, а что, по-вашему, в газетах третий день мусолят?
Показываю разворот «Комсы», только бы не просёк ведущий, что я его на лазерном принтере…
– Итак, добрый вечер, добрый вечер, дорогие наши телезрители, добрый вечер, дорогие наши кандидаты во властелины мира! Ну-ка, признайтесь честно, вы готовы и дальше побороться за звание самого главного человека в мире?
– Да-а-а!
– Ну что же, дамы и господа… да-а, теперь к вам можно обращаться только дамы и господа, ведь каждый из вас теперь владеет целой страной… А скажите-ка мне, где жил сын князя тьмы до того, как попал на нашу грешную землю?
– …
– Крикну, а в ответ тишина…
– В аду…
– А что же так неуверенно? Конечно, в аду, в самом что ни на есть аду! А скажите-ка, вы помните, как выглядел ад?
– Нуу-у…
– Нет.
– Местами…
(смех)
– А вы должны это помнить, между прочим, должны! Какие-то обрывки снов, воспоминаний… Иногда, бывает, сидите на совещании, рисуете от скуки что-нибудь на листочках, вот как Франсуа сейчас… ой, не краснейте, Франсуа, не краснейте… а получается у вас на бумаге самый что ни на есть пейзаж ада. Нет-нет, на рисунок Франсуа не смотрите, эта обольстительная нимфа не имеет никакого отношения к аду.
Посмеиваемся. Франсуа смущённо комкает рисунок, выжимает из себя улыбку. А ничего, научился парень держать лицо…
– Итак, дорогие наши участники, пройдите, пожалуйста, в комнаты…
Захожу в пустую комнату без окон, чувствую, что на меня вот-вот обрушится какая-нибудь гильотина или что похуже. Ничего не происходит. Оглядываю стол со стопкой бумаги, нашариваю в кармане ручку.
– Итак, дорогие участники…
…голос ведущего в динамиках на потолке…
– …попробуйте изобразить ад, как вы его себе представляете. Я понимаю, что не все кончали художественные академии. Кто последний раз рисовал в четыре годика, может написать про ад, что помнит…
Что помню… ничего не помню. Усаживаюсь за столом, вырисовываю чёрные скалы, озёра с кипящей смолой, пляшущих чертей с рогами и копытами. Тут же спохватываюсь, что ничего подобного в аду явно быть не может. Хотя бы потому что… это слишком просто.
Комкаю листок.
Начинаю рисовать по памяти Сад Земных Наслаждений Босха. Люди, распятые на арфах и лютнях. Чудища с птичьими головами гуляют по широкополой шляпе…
Опять не то.
Какие-то обрывки снов, воспоминаний…
Слова ведущего…
Пробую вспомнить свои детские сны, рисовал же, рисовал какую-то чертовщину, это вот Чёрный Лес, это вот страшная поляна, кто туда шагнёт, тот умрёт… и всякие там тётки-бабки качали головами, хулиган какой, что из него вырастет, вот мы в его годы… ты посмотри, какая Люсечка девочка хорошая, она принцесс рисует, а ты гадости какие-то… Люсечка, ты не бери с него пример, он плохой мальчик…
Плохой мальчик…
Да, плохой.
Теперь всему миру докажу, что я плохой мальчик…
Самозабвенно вырисовываю что-то как в детстве, чудищ со множеством голов, колючие деревья, лошадей с собачьими головами…
Что-то с шорохом просачивается в комнату из-под стены. Оторопело смотрю на сложенный вчетверо листок, подобрать, или сделать вид, что не заметил… а то ведь за нами следят, как пить дать следят…
Ногой пододвигаю листок к себе. Роняю ручку, неловко вышло, уронил вместе с листками. Подбираю всё и вся, тихонько разворачиваю послание.
Не понимаю.
Кто-то шутить изволит…
Равнина, сплошь уставленная кубами, над равниной повисла пятиконечная звезда. Что-то подписано под звездой, узнаю почерк Фельдмана, «трансформатор энергии»
– Время вышло, дорогие участники, время вышло! Что же, нам не терпится взглянуть на ваши шедевры, пр-рошу!
Двери открываются, снова выхожу в зал. Держим наши рисунки, как в детском садике, или в первом классе, а ну-ка, деточки, нарисуйте зайчика, вот он, сидит плюшевый, розовенький… вы на Ваньку не смотрите, он неправильно рисует, он зайца коричневым сделал… А то я не знаю, что зайцы розовые не бывают, а я в деревне был, а деда с охоты зайца принёс, а он был коричневый, как земля, как…
О чём это я…
Мне тогда училка, дура, двойку влепила… ну ничего, я мир завоюю, я ей так влеплю…
– Ну что же, и сразу же некоторые наши участники отправляются с шоу домой. Разве вам не говорили, что подсматривать друг у друга нехорошо?
Ёкает сердце. Чёрт… кто-то подставил меня, и подставил очень крепко…
Охранники выводят прыщавого немца Гюнтера, выводят моего земляка, Антоху, мы с ним почти не общались, да с ним говорить невозможно, у него семь бед – один ответ, взорвать всё к чёртовой матери…
– …да я те башку оторву на хрен, да ты кто такой, чтобы на меня наезжать, да я…
– Антон, мы уже говорили вам, что одной злобой вы ничего не добьётесь? Ну вот, подумайте об этом хорошенько… Ну что же, начнём, что у вас, Иван?
Показываю свой (не свой) рисунок. Холодеет спина.
– Это у вас что… гробы?
– Н-нет.
– А что же?
– А… я откуда знаю. Помню, в аду есть такие штуки…
– Ну, хотя бы для чего они, можете сказать?
– Не знаю… с энергией что-то связано… а это вот трансформатор энергии…
– Иван, можно нескромный вопрос?
Пожимаю плечами. Так и хочется сказать – нельзя.
– А почему у вас листок вчетверо сложён был?
Потому что мне его кто-то под дверь подсунул, что непонятно-то…
Нет, этого я вслух не говорю. Гос-ди, что я вообще говорю вслух, ляпая что попало, уже терять нечего.
– Так ад, он же четырёхмерный, вот так под углами изогнутый… ну, это на двумерном рисунке не изобразить, это только рисунок изгибать надо…
– Самое интересное решение из всех, какие я видел! Слушайте, а вы гений, Иван, я сколько ни думал, как отобразить четырёхмерность ада, не додумался… а вы вон как…
Встречаюсь глазами с Фельдманом. Многозначительно переглядываемся. Я чуть заметно киваю.
Ведущий отсеивает проигравших, которые нарисовали кипящие котлы и пляшущих чертей. Официанты разносят бокалы с вином. Беру бокал, Фельдман выбивает его у меня из рук. Кандидаты оторопело смотрят на нас, Франсуа пьёт вино, приговаривает: ваше здоровье.
Пауза.
Франсуа падает навзничь с посиневшим лицом.
Полчаса до конца света.
Сижу в комнате.
Даже странно, что я остался в гостинице, когда все мои соперники разъехались по белу свету. Ведущий в динамиках торжественно объявляет:
