– Тогда скажу «пошел вон», – энергично веселится Свободный Охотник. – Пошел вон, Многорукий Дедушка Трех Клонов; он же председатель Союза бластомеров; он же Повар Гной.
Рот словно выворачивается наизнанку:
– Ты остро шутишь, Мастер Узлов. Мне незнаком такой тип юмора.
– Я гип Узора, а не Мастер Узлов. Считай для простоты дела, что со мной ты тоже больше не знаком, Повар.
– Как это понимать, гип Узора?
Нет, улыбка никуда не делась – плавает по комнате, с идиотической бессмысленностью радуя глаз зрителей.
– Просто я не люблю разговаривать с мелкими лжецами, – как ни в чем не бывало отвечает Свободный Охотник. – Вот так и понимай это.
– Я вовсе не мелкий, – по прежнему улыбается собеседник. – Я настолько крупный, что в твоих регистрах не хватит для меня разрядов. Будет лучше, если ты объяснишься, и поскорее.
– Иначе ты опять попытаешься скормить меня звероидам? О, такой тип юмора мне хорошо знаком. Хватит притворяться, Повар, ведь именно ты помог тварям устроить Неуловимому ловушку! Биокристаллические черви – это монополия Центра, не правда ли?
– Причем здесь наша монополия?
– Один из червей, которых я тогда раздавил, был красным, собиравшим клеточную массу. Чей он, если не твой? Кто ещё из воровских Дедушек осмеливается разводить подобную мерзость? Подсунули мне полусожранную базу, заразили мой робот-истребитель инфо-грибком… Ты и твои новые друзья, председатель, плохо шутите.
– Всему есть объяснение, Неуловимый.
– Конечно, есть. Давно по Метро гуляют слухи, что кто-то из Центра в сговоре со звероидами. Теперь я знаю – кто.
Улыбка застывает. Собственно, это уже не улыбка, а неподвижный уродливый оскал, обломок ритуальной маски. Торчат темные неровные зубы, в углах рельефного рта пучится слюна. Губы меняют цвет – последовательно по спектру. Невидимый собеседник молчит.
– Партнер… – задумчиво произносит Свободный Охотник. – Партнер тварей…
Он изумляется. Это слово, неожиданно выпрыгнувшее из глубин памяти, оказалось как нельзя более кстати. Почему он раньше не догадался?
В голове вихрятся новые слова и картинки, рвущие болезненную пелену сна. Инкубатор, в ядре которого видна кювеза крайне необычных очертаний; «зубы Странника», стремительно несущиеся по Тоннелю; разодранная в клочья волоконная плацента…
– Зачем ты хотел отдать тварям Яйцо? – осведомляется Свободный Охотник, с наслаждением ощущая, как отступает забвение. – Неужели ты не понимаешь, что это был бы конец всем нам?
И собеседник наконец откликается:
– Я хотел спасти Неуловимого, и ничего больше. Твоя жизнь стоила такого обмена. Обрати внимание, мы вытаскивали тебя из плена, ещё не зная, что ты владеешь Полной Картой.
– Из одного плена – в другой. Заманчивая перспектива.
– Не делай поспешных выводов, Неуловимый. Во-первых, инкубатор для звероидов был синтезирован всего в одном экземпляре. Больше одного я бы не дал, а самостоятельно им аппаратуру не воспроизвести, ведь наша монополия оттачивалась многие сотни Единиц. Что касается тебя…
– Насчет себя я уже понял, – говорит Свободный Охотник. – Лучшего друга, чем ты, мне в Галактике не найти.
Вновь он беззвучно смеется, и вновь собеседник этого не замечает.
– Я рад, что ты понял правильно, гип Узора. Если я понадоблюсь, выходи на связь без всяких там церемоний. И пожалуйста, отнесись серьезно к моему предупреждению. Твое убежище раскрыто, гип.
Улыбка гаснет. Несколько мгновений ожидания – и Всеобщая пуста.
– Кто это? – тоскливо произносит девочка.
– Главный из фермеров. Один из хозяев Центра.
– Вежливый, а страшный. Не Истинный?
– Конечно, нет, но побогаче и повлиятельнее десятка-другого Истинных, вместе взятых.
– Если он фермер, значит, синтезирует пищу? У него есть кристаллическая планета?
– У него много планет, Хозяюшка, и чего он только не синтезирует.
– А почему, кроме своего рта, ничего другого не показывает? Стесняется?
– Рот, да не тот, – каламбурит Свободный Охотник. – Улыбка – это всего лишь модель, украденная из древней легенды. Якобы на планете Точка обитало такое животное, которое целиком состояло из улыбки.
– Как это?
– Одна улыбка, и все. Кстати, сам Повар Гной эту легенду и обнаружил, вытащил непонятно из какого хранилища, спасибо ему от всей Галактики.
В разговор включается декодер:
«Я слышал о кристаллических планетах Повара Гноя, там выращивают валериану». – Это напоминает о себе Ласковый.
Зверь занят делом – неторопливо вылизывает себя, показывая тем самым, что причин для беспокойства нет.
Хозяюшка осторожно поглаживает его по спине.
– И валериану, – неохотно подтверждает Свободный Охотник. – С некоторого времени валериану тоже… – Он с недоумением озирается. – Что это ты тут делала, пока я спал? – Он показывает на многочисленные текстовые изображения, разбросанные по всей поверхности комнаты.
– Почему – пока спал? Я и раньше этим занималась, когда тебя не было. Информационную подкладку трясу.
– Правильно, дело полезное. Вытрясла что-нибудь?
– А ты сам посмотри.
Свободный Охотник берет шар настройки и разворачивает помеченный Хозяюшкой каталог.
– Колдовские протоколы, – со сдержанной гордостью сообщает она.
Он быстро просматривает тексты, вытащенные из черной дыры прошлого. Он непроизвольно поднимает брови. Дочь гипа права: ей удалось обнаружить отнюдь не простые записи. Отчетливым антисистемным духом понесло вдруг из хранилища. Странный здесь работал парень, пока в гипархат Энергии не пришли твари… Хотя, говорят, именно смотрители резервных счетчиков были лучшими колдунами в Галактике – из-за полной их ненужности в процессе управления плоскостными генераторами, из-за сводящей с ума оторванности от мира. Много чего говорят…
– Никакие это не протоколы, – разочарованно усмехается герой. – Всего лишь колдовские инструкции.
– Какая разница?
Он останавливает просмотр, усмирив свое любопытство.
– В протоколах – таблицы тайных кодов плюс спецификации каналов, по которым коды надо посылать. А здесь мы видим только описание ритуалов да жуткие антисистемные молитвы, от которых даже мне неловко.
– Я подумала, вдруг нам все это пригодится.
– Ну, ты представь, можно ли с помощью ругани в адрес Священной Восьмерки вызвать, к примеру, фотонную воронку? Сказки для детишек.
– А по другому можно? – восторженно замирает девочка. – Слушай, неужели они и вправду вызывали фотонную воронку?
– Я же сказал – к примеру.
– Жалко.
Усмешка не сходит с лица героя.
