— Разве ты не хочешь вернуться на свою планету? — уклончиво ответил я, но в моем ответе была заключена и моя заветная просьба.
Женщина звезд поняла меня. Я хотел вернуться, я не мог не хотеть! Но пока я связывал свои поступки лишь с ее желанием.
Мы, уцелевшие живые, должны были отправиться на летательном аппарате Таны на свой остров. На этом же аппарате предстояло доставить и звездную женщину к ее ракете.
Срок ее пребывания на пашей планете истекал. Главный пришелец, с помощью электромагнитных колебаний держа связь со звездной женщиной, торопил ее с возвращением.
Поэтому Тана решила, что сначала доставит звездную гостью к ракете, а уже потом нас — на остров.
Нам еще в состоянии живых предстояло побывать на ледяном материке, увидеть, ощутить его. Прежде это не допускалось.
Тяжелое, гнетущее, жуткое впечатление произвел на меня материк живущих мертвецов. Им не нужны были леса, травы, воздух… И поэтому первым среди мертвых, живущих в машинах, был сам материк. В нем, конечно, не успели произойти те изменения, которые смаковал Эт, однако гладкая прежде стена набережной стала волнистой, уже изъеденная теплыми волнами. Поверхность материка там и тут была в провалах. Очевидно, своды подледных пустот успели рухнуть.
И, подобно-единственному на всей мертвой равнине дереву, будто накренившемуся от ветра, возвышалась, грозя упасть, инопланетная ракета, под которой осел ледяной грунт.
Как разительно отличался этот пейзаж от нашего буйно цветущего острова, каким бессмысленным казалось мне вечное существование среди этой мертвой, искусственной природы, в холодных гаражах, внутри громыхающих машин!..
Главный пришелец ждал свою спутницу. При нем неотлучно находился один из старейших протостарцев, впервые встретившийся ему здесь.
Никто из нас не слышал голосов пришельцев, когда они обменивались первыми словами. Но мы понимали, догадывались, знали, о чем они говорят, о ком горюют.
И тогда женщина звезд указала на меня.
Главный пришелец заинтересовался. Он воспользовался переводной аппаратурой и спросил меня:
— Разве ты хочешь лететь к другой звезде на нашем корабле?
— Женщина звезд угадала, узнала, поняла мое желание, — ответил я.
— Что ведет тебя?
Протостарцы слышали и понимали наш разговор. Я не должен был лгать, но в то же время я не должен был выдать затаенной своей мечты.
— Я потерял ту, которую любил, а вместе с ней и желание жить вечно. Пусть вместо меня на острове родится, растет, существует новый житель.
Очевидно, мало суровой мудрости вечноживущих, чтобы оценить мою любовь к Ане, угадать в ней не только любовную тоску, но и верность ее идее бессмертия в поколениях живых.
Протостарцы не выразили никакого протеста.
— Мы не можем тебе гарантировать возвращение, — сказал главный пришелец.
Я был согласен, рад, готов на все!
Потом они говорили между собой на непостижимо низком регистре звуков, недоступных нам.
Впоследствии я узнал, что они пришли к выводу, что, беря меня с собой в полет, не вмешиваются в дела нашей планеты, поскольку мне и здесь ничего не грозило. Они видели в моем путешествии на Землю символ дружбы двух цивилизаций. И они брали меня с собой на освободившееся место.
Но я в глубине сознания рассчитывал, надеялся, был убежден, что рейс землян неизбежно повторится.
Я простился с обитателями своей планеты — и с живыми, и с живущими в машинах. Из ракеты все они казались маленькими и жалкими.
С того самого момента, когда, войдя в ракету, пришельцы освободились от своих костюмов и стали отдаленно походить на этанян, я надел их костюм, чтобы уже не снимать его больше… Никогда? Кто знает!.. Нет!.. Я верил, что без скафандра еще ступлю на остров Юных, чтобы позвать, поднять, вести их за собой.
Я смотрел сквозь прозрачную часть шлема на унылую равнину ледяного материка. Я словно находился на вершине одинокого дерева. И вот оно качнулось, как от налетевшего урагана, и, вырванное с корнем, взлетело вверх.
Как будто могучий хар вцепился в меня, чтобы удержать на Этане. Но сила, превосходившая все, что можно было себе представить, разорвала оковы харов, и я почувствовал необычайную легкость во всем теле и без усилия, словно во сне, взмыл над пультом.
Внизу виднелось ромбическое море, с берега которого мы взлетели.
Прощай, Этана! Я называю тебя именем, которое дали тебе пришельцы. Я еще вернусь, чтобы доказать живым, что они могут носить в себе память прежних поколений, чтобы доказать неизбежность победы живого в грядущем».
Книга третья
ДАЛЬ
Мечта - это не то, что уже существует, но и не то, чего не может быть. Это, как на земле, - дороги нет, а пройдут люди, проложат дорогу.
Лу Синь (Чжоу Шу-жень), демократ, классик китайской литературы (1881-1936)
Часть первая
БАРЬЕР ПОКОЛЕНИЙ
Отечество славлю,
которое есть,
но трижды,
которое будет!
В. Маяковский, «Хорошо»
Глава первая
СЮРПРИЗЫ КОСМОСА
Весь обратный рейс «Жизни» ее экипаж с тревогой ждал последней встречи с танкером-заправщиком, несущим горючее для торможения. На подходе к Солнечной системе его сигналов уловить не удалось.
Арсений по тревоге вызвал в радиорубку командира Тучу, а тот пригласил в кают-компанию весь экипаж.
— Надо искать суперлокаторами, — сказал Арсений Ратов.
— Что искать? Почему искать? — взорвался Каспарян. — Я говорил! Три минуты опоздания оборачиваются такими расстояниями, что ни о каких радиолокаторах и речи быть не может. Иголка в стоге Вселенной.
— Я все же полагаю, что, поскольку предыдущие встречи с кораблями-заправщиками состоялись, ошибка, вызванная опозданием вылета звездолета, компенсирована, — обстоятельно выразил мнение Карл Шварц.
— Какой там компенсирована! — замахал руками Каспарян. — Заправщиков около Релы догнали, да не в тех точках, которые предусмотрены графиком рейса. Все кувырком! Три минуты — это пятьдесят миллионов километров, дорогой профессор.
— Все же я хотел бы выслушать нашего астронома. Его математические способности всем известны.
— Я обменял бы миллионы его вычислений на сто восемьдесят секунд его опоздания…
— Не надо было меня ждать на острове, — сурово заметил Ратов.
— Ну вот! — совсем рассердился Каспарян. — С танкером, но без тебя? Так, скажешь?
— Каков же выход? — поинтересовался профессор Шварц.
— Очень простой, — вмешался биолог Кузнецов. — Оставшееся топливо предназначить для «машины пищи».
— Вечный рейс повторить? — мрачно осведомился Арсений.
— Рейс имени Эоэллы, — вставил Каспарян.
— Скорее Эоэмма, — парировал Кузнецов. — А вечного на свете нет ничего! Но рейс должен быть возможно более долгим. Такова жизнь.
— Лады, такова «жизнь», — имея в виду звездолет, отозвался Туча. — Как бы то ни было, но график, а следовательно, и рейс сорваны.
— Значит, сорвалось, — вздохнул Кузнецов. — Но жить будем! Жить надо!
Туча коротко скомандовал:
— Лады! Жить будем! Лейе — выключить нейтринные двигатели, прекратить торможение. Топливо беречь! Ратову — бессменно дежурить в радиорубке у суперлокаторов. Двигатели снова включим не раньше, чем обнаружим заправщик, хоть в миллионе километров.
— Если бы в миллионе! — вздохнул Каспарян. Он шел рядом с Арсением, когда все расходились. — Вечная у тебя фамилия, Ратов, — усмехнулся он.
— Почему вечная? — удивился Арсений.
— Как Ратов летит — Вечный рейс.
— Шутник ты, Каспарян, — покачал головой Ратов. — Не надо было меня ждать на острове.
