Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92
Киллиан усмехнулся.
— Тебе, должно быть, неизвестно, что девушек из знатных семей осматривают ежемесячно, и куда тщательнее, чем наложниц в гареме какого-нибудь владыки. Утрата невинности — полбеды, эта проблема решается… Есть среди жрецов-целителей Храма такие умельцы, что восстановят порушенную невинность за дюжину золотых колец, и ещё дюжина заткнёт им рот до могилы. Но вот сторонняя беременность… Её пресекают сразу, как заметят.
Юноша потёр лицо руками.
— Мою мать никто не спрашивал, хочет она этого ребёнка или нет. И отец бессилен был помешать… Меня точно не было бы — подмешали бы матери в питьё нужное зелье, либо открыто влили в рот, силой, и все дела… Но вмешался случай. Правда, я не могу назвать его счастливым…
Жрец замолчал, глядя в огонь немигающим взглядом. Огненные саламандры выдыхались, головни на глазах теряли форму, рассыпаясь россыпью багрово рдеющих углей.
— Тот мор был страшен. Болезнь, как помнится, принесли дикие кролики. Сперва возникал слабый зуд, становившийся всё сильнее и сменявшийся болью. На всём теле вскакивали шишки… Кролики умирали за три дня, человек жил на день дольше. Из всей богатой и знатной семьи уцелела только моя мать, мор её почему-то не тронул. Осиротевшую девушку взяли в Храм — благо Храм с удовольствием принимает сироток с богатым приданым — где я и появился на свет…
Киллиан помешал в очаге кочергой, и саламандры, уже почти уснувшие, вновь заплясали на раскалённых углях.
— Их счастье было довольно долгим. Я рос, окружённый заботой матери, в садах, где порхали и пели птицы… Так было до трёх лет. А на четвёртый год, когда отец уже стал Верховным жрецом, некоторые решили, что пост сей он занял не по праву и пора бы освободить его.
Юноша сцепил пальцы в замок, оперся на них подбородком, уперев локти в колени.
— Они ужинали вместе, и мама выпила бокал, как я понимаю, предназначавшийся отцу. Это был вполне хороший яд, первые признаки отравления возникли лишь спустя пару дней. А ещё спустя пять её не стало.
Киллиан судорожно вздохнул.
— Время не лечит, Апи, время просто рубцует раны. Лишившийся ног может приспособиться, привыкнуть к их отсутствию. И днём, в суете, даже не задумываться особо. А ночами кричать от боли в ногах, которых больше нет. Был я полусирота. Теперь вот полный…
И тут случилось то, чего не должно быть. Потому что никакая «собачья наложница» не смеет прикасаться к своему господину, если на то нет прямого приказа.
Апи медленно, осторожно провела рукой по волосам жреца Храма.
— Бедный…
Киллиан прислушался к своим ощущениям. Странно, но никаких признаков гнева он не испытывал. Наоборот, стало чуть легче.
— Расскажи мне о себе, Апи, — сказал он, и слова прозвучали не как приказ, а как просьба.
Женщина помолчала.
— Что же рассказать тебе, мой господин? Ты уверен, что это нужно тебе именно сейчас?
— Всё. И я уверен.
Пауза.
— Меня разлучили с матерью немного позже, мой господин, чем тебя. Отняли, когда мне было пять лет. Школа «собачьих наложниц» сурова. Многие не выдерживали… Особенно когда тебя дают целой своре. Тех, кто кричит и плачет, отдают в руки господ, предпочитающих замучивать плачущих до смерти. Поэтому нужно молчать и улыбаться, всё время улыбаться…
Апи говорила ровным, безразличным голосом, и у Киллиана щемило сердце.
— Бедная… — Он осторожно провёл рукой по седым волосам.
* * *
Журчание источника, пробивавшегося из земли среди янтарных полупрозрачных камней, раздражало. Короткий мыслеприказ, и ключ стал совершенно бесшумным. Элентари привалилась к тёплой шелковистой коре могучего дерева, бездумно разглядывая полянку, покрытую ровной, будто подстриженной травой, висящее в небе ослепительно белое светило и белёсо-полосатый бок Эвитара, занимавший немалую часть небосклона. Вообще-то, она любила бродить по песчаным дорожкам прогулочной палубы, но сегодня не хотелось. И даже вид родного неба, так непохожего на местное — жёлтая раздутая звезда и немощный диск безатмосферного спутника, незаметного днём, — не приносил облегчения.
Скрип песка под копытами, и из-за поворота тропы появилась Варда.
«Вот ты где» — начальница ни словом не нарушила тишину уединённого уголка, и Элентари почувствовала некий прилив благодарности. Варда мудра и тонко чувствует душевное состояние экипажа.
«Никогда не думала, что это будет так… страшно» — молодая Валарка вскинула на начальницу глаза, в глубине которых таилась боль и растерянность. Варда, вздохнув, сложила свои длиннейшие ноги, садясь рядом.
«Бывает и хуже»
Обе женщины помолчали, собираясь с мыслями, разглядывая крохотный ключ, бесшумной струйкой пробивавшийся меж камней.
«Они ещё тысячи местных лет будут идти по тропе первично-дикарской цивилизации, скользкой от пролитой крови. Падать, подниматься, снова падать…»
«Ва, ну почему здесь не может быть, как на Лаунте? Да, я знаю, исходный хищный вид отягчает течение… Но не настолько же!»
«Да, с Громмой Три мы помаемся изрядно. Однако что я скажу тебе, Эли… С Лаунтой мы намучаемся гораздо больше, вот увидишь. Как только пойдёт переход от первично-дикарской цивилизации к развитой технической»
Девушка удивлённо вскинула глаза.
«Я полагала, это образец»
Варда грустно улыбнулась.
«Работа аккуратная, не спорю. И всё тихо пока. Даже войн почти нет — так, спорадические пограничные инциденты…»
«Думаешь, они будут, войны на Лаунте?»
«Будут, куда деваться» — Варда вздохнула. — «Только не такие, как здесь, на Громме Три. Тут всё как раз просто — мечи и стрелы, потом чугунные трубы, метающие чугунные шары в собратьев своих… Когда дойдёт до атомного распада, они остановятся либо погибнут»
«А Лаунта?»
Женщина сощурилась.
«О, это будут странные войны. Тихие, ползучие… Нет, не будет горящих городов и ядерных грибов над ними. Не будет истерзанных трупов, лязгающих воющих машин, давящих колёсами бегущих или несущих смерть с неба… Они не любят насилия и крови, лаунтийцы. Но что делать, если кто-то мешает и уходить с дороги не собирается?»
Варда опустила руку в источник.
«Генетическое оружие самое страшное, Эли. Особенно когда за дело берутся такие тихони, как лаунтийцы. Никаких боевых вирусов, убивающих за пару дней, никаких корчащихся в агонии и волдырей на коже. Просто сонная апатия, распространяющаяся среди врагов, хроническая усталость, чёрная меланхолия вплоть до нежелания жить… И дети, рождающиеся со скрытыми дефектами, самое верное — небольшая умственная отсталость, совсем небольшая, чтобы не поднимать паники… И через поколение покорённые уже работают на победителей, занимаясь профессиями, крайне необходимыми обществу. Строители, водители транспортных средств… да мало ли полезных профессий, не требующих большого ума?»
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92
