Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 116
1
Олег открывает дверь в комнату отдыха и спрашивает, где Софи.
– Если не в комнате 13.10, то не знаю, – говорю я.
– Ты был с ней последним!
– Я зафиксировал ее смерть и ушел.
– Но ее там нет! – он загибает пальцы, перечисляя штрафные санкции. – Хочешь, чтобы вами занялись комиссары?
– Ты разговариваешь не с тем человеком.
Мы размениваем коридоры, идя к Покровскому.
– Что вы себе позволяете?! – переходит в нападение Олег.
Покровский спрашивает меня: 'Почему?. Я говорю, что выполнил свою работу. Приборы зафиксировали смерть. Я убедился в отсутствии пульса, выждал пять минут и покинул кабинет.
– Вот видите, – говорит Покровский Олегу, – Вы зря обвиняете этого человека в недостаточной квалификации. Здесь нет его вины.
– Мне не нужны объяснения! – кричит Олег. Я продолжаю слушать, но уже почти ничего не понимаю. – Двадцать четыре часа! – заканчивает он. Покровский расширяет мой уровень доступа до третьего. Пытаюсь возражать, что поиски – это не моя задача.
– У вас осталось двадцать три часа пятьдесят три минуты! – заканчивает Олег.
Возвращаюсь с Олегом в комнату 13.10 и говорю, что подобного еще никогда не было. Говорю об отсутствии видеонаблюдения и законе 348 Международной Комиссии по контролю над приватностью жизни.
– Идеально, не правда ли? – говорит Олег и спрашивает, сколько мне заплатили.
Плавучая станция вздрагивает, сбивая нас с ног. Свет гаснет.
– Что происходит? – спрашивает Олег. Отвечаю, что не знаю.
Идем к специалисту по энергоресурсам. Грек поясняет, что у нас полностью иссякла энергия в третьем и четвертом ториевом стержне.
– Падение энергоснабжения было настолько стремительным, что резервный генератор не успел включиться вовремя. – Спрашиваю его об оставшихся шестнадцати стержнях. Тео сокрушенно качает головой и говорит, что через одиннадцать часов откажут стабилизаторы станции и система циркуляции воздуха.
– Значит, на поиски у нас осталось десять часов, – заявляет мне Олег.
В комнату 13.10 всегда входят двое, а выходит только один, но в отделе мониторинга работы электромагнитных замков говорят, что Софи вышла из комнаты вместе со мной.
– Проверьте двери в генераторный отсек, – говорит им Олег.
– Снова хочешь обвинить меня? – спрашиваю я.
– Уже обвинил, – говорит он.
В карцере нижнего уровня темно и сыро. Пахнет металлом и морской водой. Лежу на полу, чувствуя, как содрогается станция. Генератор сдыхает, отключая электропитание. Замки щелкают, выпуская меня на свободу.
– Ты не видел Покровского? – спрашивает Тео. Качаю головой. – Нужно срочно эвакуировать станцию! – говорит он и рассказывает о нарушении цикла катализации органического синтеза системы охлаждения. – Реактор работает по технологии быстрых нейтронов с использованием смеси изотопов урана, так что мы либо взорвемся, либо получим смертельное токсичное отравление! – говорит грек.
Встречаем Олега, и он снова начинает обвинять меня во всех человеческих грехах.
– Покровский сказал, что ты признался! – орет Олег.
– А кто бы ни признался?! – говорю я, сверкая в аварийном освещении разбитым лицом.
– Нужно уходить, – торопит нас грек, но лифты не работают.
– И что теперь? – спрашивает Олег. Тео говорит, что если мы не остановим запасной реактор и не снизим нагрузку на системы охлаждения, то конец.
Стабилизаторы то и дело отключаются, пуская станцию в дрейф. Тряска усиливается, выгоняя людей в коридоры. Все спрашивают друг друга: в чем дело? Но ответов нет. Лишь теории. Олег помогает нам продвигаться вперед, расталкивая паникующих людей.
Тишина. Весь главный персонал уже эвакуирован. Спрашиваю грека, сможет ли он разобраться во всем сам?
– Они забрали все данные, – говорит он. – Нам может не хватить времени.
– Не могу ждать, – признается Олег. Станция снова вздрагивает.
– Как дела? – спрашиваю грека. Он поднимается с пола и говорит, что анализатор работает автономно. Свет снова включается. Уровень перегрева генератора достигает девяноста девяти процентов.
– Это плохо, – говорит грек. – Химический анализ длится слишком долго.
– Долго? – начинать орать Олег. – А о чем ты думал, когда затащил нас сюда?!
– Да кто же знал, что они модули памяти заберут!?
– Да ты…
– Заткнитесь оба! – ору на них я. До взрыва остается пять секунд, четыре, три, две, одна…
Открываю глаза и начинаю дышать. Темно. Где-то рядом шевелится Олег. На мониторе видно, как остывает генератор.
– Этого не может быть, – говорит Тео, смотрит на анализатор химических веществ и говорит, что уран исчез так же, как и торий.
– Такого не бывает, – говорю я. Он показывает на экран.
– Бывает, – говорит. – Урана нет даже в нашем организме.
– Ты уверен, что здесь нет ошибки? – говорю я. – Селезенка, печень, почки… Это же невозможно!
– Выходит, что возможно, – говорит Тео и добавляет, что кроме тория и урана исчез проактиний и плутоний. – Химический анализ не обнаружил ни одного химического элемента семейства актиноидов.
– Нужно связаться с материком, – говорит Олег.
В напряженном молчании мы слушаем голос Тео. Ответа нет. Батареи сдыхают. Часа через три начнется кислородное голодание.
– Нужно выбираться на поверхность, – заявляет Олег, теряя терпение.
Тео ведет нас к турбине вентиляционной шахты. Многие двери закрыты, и нам приходится идти сквозь узкие технические полости. Станция то и дело содрогается, замыкая силовые провода, протянутые вдоль стен, и выбивая снопы искр, оставшегося напряжения.
Иногда нам приходится покидать технические полости, выходя в не менее опасные коридоры, заполненные паникующими людьми. Они устремляются за нами следом. Приносят хаос и смерть. Олег идет позади нас, сдерживая этот неистовый натиск. Его кулаки ломают носы, выбивают зубы. Люди падают, теряя равновесие. Хватаются за высоковольтные провода. Давят упавших, продолжая движение… Есть в этих толпах и те, кто еще сохранил рассудок. Они присоединяются к нам, замыкая шествие. Но мы не запоминаем их лиц. Они меняются слишком часто, погибая от электричества или ног безумной толпы…
Железная лестница обвивает вентиляционную шахту, уходя вверх. Люди бегут по ней к свободе. Железные тросы трещат под их весом.
– Мы не успеем! – кричит Олег.
– Никто не успеет, – говорит Тео. Он ведет нас к турбине. Сквозь острые лопасти в центр шахты. Нас снова окружают провода и трубы. Тео показывает уходящие вверх скобы. – Я пойду первым, – говорит он. Олег смотрит, как грек начинает подниматься. Я вижу, что у него сломаны пальцы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 116
