Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92
— Что это, как вы думаете? — спросил Валентин Сергеевич.
— Похоже на морскую мину, только маленькая очень.
— Во-от… И я так поначалу подумал, когда из воды извлек. Леска во время заброса запуталась, и, пока распутывал, блесна на дно легла. Тащу и думаю, за корягу зацепился, боюсь блесну потерять. Когда вижу — мину тащу! Чуть ножом по леске не полосонул, но сдержался и в лодку вытащил.
Я осторожно потрогал пальцами улов. Мокрый, холодный и твердый, он тем не менее на ощупь не производил впечатление металлического. Почему-то думалось, что это какой-то диковинный орех с вот такой вот скорлупой, под которой должно скрываться мягкое ядро.
— А теперь смотрите, — продолжил Валентин Сергеевич, вынул из карманчика охотничьей безрукавки блесну и осторожно потыкал ею в один из рожков. Вначале ничего не происходило, но вдруг кончик рожка заискрил дуговым разрядом. Валентин Сергеевич быстро, но, как мне показалось, с усилием отдернул руку.
Вот, — продемонстрировал он мне оставшуюся в руке половинку блесны, — эта штука ест металл. Таким образом она за блесну, лежавшую на дне, уцепилась, и я ее вытащил. Что это, по-вашему?
— А черт его знает! — в сердцах чертыхнулся я. — Мало ли под куполом артефактов появилось… Наверное, что-то вроде бакамарсту, но, если мне его под соусом на стол подадут, есть не буду.
— Ошибаетесь! — торжествующе заявил Бескровный. — Скорее всего, эта штука несъедобная. Она дно реки чистит от наших с вами отходов. Пробовал ей камыш давать, листья кувшинок — не ест. Зато металл, стекло за милую душу лопает.
— «…И узрели оне, яко сточные канавы становятся полноводными реками…» — продекламировал я.
— Что вы цитируете? — заинтересованно спросил Валентин Сергеевич.
— Библию «новообращенных самаритян», — сказал я, сгреб со стола стеклоедный утилизатор отходов и швырнул в бассейн.
— Что вы наделали?! — возмутился Валентин Сергеевич. — Я хотел завтра при свете дня рассмотреть…
— А какого черта вы этот ассенизатор на стол взгромоздили?! — в сердцах сорвался я. — Мы здесь ужинать будем.
Валентин Сергеевич ничего не ответил, только укоризненно посмотрел на меня.
— Рассмотрите, — буркнул я, — никуда он из бассейна не денется, а без воды к завтрашнему утру может и протухнуть.
На ужин мы ничего готовить не стали — довольствовались бутербродами, оставшимися после рыбалки. Валентин Сергеевич выпил рюмку водки и как-то сразу погрустнел.
— Устал я, — признался он. — Пойду-ка спать…
Будьте так добры, Артем, забросьте рыбу в холодильник — сил нет сегодня с ней возиться.
Он тяжело поднялся из-за стола и грузной походкой направился в свою комнату на первом этаже.
Я еще немного посидел, выпил кофе из термоса, затем навел на столе порядок, спрятал в холодильник пакет со щучками и поднялся на второй этаж.
Кот, свернувшись клубочком, спал на моей кровати. Почему-то с хозяином он спать не желал — наверное, тоже не выносил храпа.
Сев к пентопу, я просмотрел видеозапись рыбалки. То, что запись оказалась дерганой, меня не волновало, потом можно перебросить ее на мощный компьютер и все подробно рассмотреть. Но то, что в записи появились эфирные помехи, было хуже. Расстояние до кладбища в три раза больше, чем до места рыбалки, а, как известно, качество связи ухудшается в геометрической прогрессии с увеличением расстояния. Вполне возможно, что из моей затеи получится полный пшик, однако отступать я не собирался. Не тот характер — не мог, как Валентин Сергеевич, жить, будто вокруг ничего не происходит, а если происходит — то только во благо.
Выйдя из дома, я посмотрел на небо. Ночь выдалась безлунной, но, к счастью, и безоблачной, что и требовалось для моего предприятия. Черная в ночи стена купола отрезала половину звездного небосвода, и почти в зените, на границе темноты и звёздного неба, вспыхивали красновато-блеклые разрывы снарядов. С тупостью, достойной армейских анекдотов, обстрел купола продолжался.
В фантастических романах все крутится вокруг главного героя, от него все зависит: при вторжении на Землю инопланетян он, как былинный богатырь, ничтоже сумняшеся, прорубает дорогу сквозь полчища пришельцев к их командному пункту, где победоносно завершает свой вояж во благо всего человечества. В жизни, к сожалению, все не так. Не было в моих руках лазерного меча, не противостояла мне орда пришельцев и, самое главное, ничего от меня не зависело. Ровным счетом НИ-ЧЕ-ГО.
Я спустился к катеру, взял сумку с аппаратурой, снова поднялся на обрыв, сел в «Жигули» и поехал.
Ночной Холмовск произвел на меня странное впечатление. Если днем город казался вымершим, то сейчас во многих окнах горел свет, по хорошо освещенным улицам прогуливались люди, из кафе доносилась музыка… И это не ранним вечером, а глухой ночью! Такое впечатление, что днем «новообращенные самаритяне» спали, а ночью бодрствовали. Неужели перестройка сознания сместила у людей ориентировку во времени суток? Не зря практически все интеллектуалы работают по ночам, а «новообращенным» в интеллекте не откажешь. Интересно, их переориентацию на ночной образ жизни нужно относить к плюсам или минусам «гуманитарного» вторжения?
Внезапно я поймал себя на мысли, что начинаю анализировать не причины вторжения, а его следствия. Это никуда не годилось — то, что естественно для рядового обывателя, неприемлемо для человека, прошедшего пусть и не весь курс спецшколы. Основное кредо разведчика, внушаемое ему с первого теоретического занятия, — анализ причин. Следствия — это для толпы. Толпа требует хлеба и зрелищ, не подозревая, что, получив желаемое, завтра будет обобрана до нитки. И я боялся, что за видимыми «плюсами» вторжения, которые выспрение приветствовал Бескровный, скрывались такие минусы, которые грозили поставить крест на нашей цивилизации. Впрочем, «новообращенные» и без того были иной цивилизацией, но как бы все не обернулось гораздо хуже. Уж слишком пришельцы мягко стелили, будто в гроб укладывали… Не было у меня фактов, подтверждающих «гробовую» теорию, было только упорное неверие в бескорыстность пришельцев, вызванное, по мнению Бескровного, ортодоксальным антропоцентризмом. Но здесь я категорически Не согласен с Валентином Сергеевичем. В конце концов, я — человек и только с позиций антропоцентризма должен рассматривать проблему вторжения. И никак иначе.
Проехав через весь город, я свернул на дорогу к кладбищу, включил автопилот и выключил фары. За городом начиналась сплошная темнота, и незачем привлекать чье-то внимание. Хорошую штуку — автопилот — придумали пришельцы, и если я собрался «воевать» с ними, то не грех использовать их же оружие. Не будь автопилота, об установке видеокамеры можно и не мечтать — днем кладбище на Щегловском косогоре просматривается как на ладони, а ночью я выдал бы себя светом фар. Непременно кто-нибудь из «новообращенных» увидел бы и задался вполне резонным вопросом: кто ездит среди ночи по кладбищу? Оставалось надеяться, что сами они ночью не проведывают бренные останки Мамонта Марка Мироновича. И чем им так близок покойный бизнесмен, что на его могилу чуть ли не процессии тянутся? Не знаю, насколько это существенно, но постараюсь выяснить.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92
