Я через силу улыбнулся:
— Если твои опасения подтвердятся, у тебя, по крайней мере, будет аварийный выход отсюда. Догадайся, какой.
…Черта с два. Как только пронюхают — зону аномалии закроют в первую очередь…
— Будешь смеяться, но об этом я тоже думала. О чем я только не думала в последние дни. Может, отвалила бы уже, только перед Николаем неудобно.
— Перед кем?
— Николай Венский. Он мне составил протекцию сюда. Знал бы, на что подписывает.
Оччень интересно…
— А этот Николай Венский — он такой же, как его папаша?
— Бог с тобой. Интеллигентнейший человек, — на Сашином лице появилось отдаленное подобие улыбки. — Послать женщину на три буквы — да он, поди, слов таких не знает. В решениях бывает жестким, но это — никуда не денешься… Эреб молится на него.
— На папашу тоже молятся — те кто, лично не знаком, — усмехнулся я.
— Колония — даже старшая — большая деревня. Меньше сорока тысяч человек. Там все со всеми знакомы, старожилы, по крайней мере… Ладно, чего это я. Иди, отдыхай, Мишка.
Я подумал, что кое-кто обещался пригласить меня в гости. Может, напомнить? Нет, пожалуй, лучше отложить до завтра. Оказаться не на высоте было бы… неинтеллигентно.
Вам никогда не случалось видеть трехэтажные сны?..
… Иду в офис. Иду почему-то пешком, да и ладно. Моя контора недалеко, пятнадцать минут ходьбы. Сворачиваю за угол, поднимаю глаза вверх. Сверху, из поднебесья, падает человек. Падает долго. Стою, как приклеенный, стою и смотрю.
Потом оказываюсь дома, в собственной прихожей. Чувствую — нужно запереть дверь, но отчего-то руки-ноги не двигаются. Вижу, как поворачивается ручка. Я уже откуда-то знаю, что сейчас будет. Надо бежать. Можно просто вылететь в окно — это ведь сон, не разобьюсь — но не получается сдвинуться с места.
Дверь открывается. Входит Стив. Лучший друг Стив. Останавливается, медленно поднимает пистолет и стреляет…
Просыпаюсь в испарине. Двигаясь, как во сне, ползу в душ. Потом глотаю кофе, одеваюсь, выхожу из дома. По привычке сворачиваю направо, к автостоянке. Нет же, забыл совсем: машина в ремонте, я безлошадный. Но идти недалеко, минут пятнадцать.
Сон и явь слились в одно целое.
Сворачиваю за угол. За углом — толпа: полиция, спасатели. Что-то подсказывает мне: не смотреть наверх, на карниз небоскреба. Если не смотреть — все обойдется… Невольно поднимаю глаза. В этот момент там, этаже на двадцатом, отделяется от стены темное пятно…
Рабочий день похож на серое аморфное месиво без времени и пространства. Я иду домой. Я знаю, чего ждать. Дверь оставляю незапертой, сам прячусь за ней в углу. Входит Стив. Старый друг Стив хочет спасти меня от меня самого… Мне удается схватить его за горло и выдернуть пистолет. Обезоруженный, он выскакивает из квартиры, бежит вниз по лестнице. Бросаюсь догонять. На улице швыряю пистолет в урну, кричу: «Стой!»
Не разбирая дороги, Стив выскакивает на трассу, прямо под колеса автомобиля…
Снова просыпаюсь. Иду по улице пешком. Сворачиваю за угол. Толпы нет, полиции нет. Главное — не смотреть наверх. До самого офиса бреду, изучая асфальт и собственные ботинки. Ничего не происходит.
Задним числом понимаю: получилось.
Вот только зачем меня опять принесло к собственному подъезду? Домой не пойду. Дин переиграл сценарий — я тоже переиграю. Просто не пойду домой.
Тогда нужно убираться отсюда, Стив скоро появится. Вон, уже идет…
Опрометью бросаюсь на другую сторону улицы. Стив стреляет. Передо мной резко тормозит машина.
…Дальше — тьма. Из кромешного мрака всплывают обрывки мыслей и воспоминаний, фрагменты разрозненных картинок. Заснеженный пик горы и бездыханный, искалеченный человек у ее подножия… Стерто. Город циклопов. Не бар, настоящий Город, с настоящими циклопами… Стерто. Гостиничный номер в Среднеросске, вид из окна. Через улицу — одноэтажный табачный павильон, обшитый каким-то пластиком. Нижний край пластика отошел от стены и каждый раз хлопает, когда поднимается ветер… Смотрю на дверь павильона. Жду кого-то…
…Стерто. Открываю глаза. Если верить часам — дело к вечеру.
Жара, духота. Или это у меня опять температура подскочила?
На фоне окошка маячит спина Вика.
— Привет. Почему ты дома?
— Сегодня маршрутов не было, — ответил Вик, не оборачиваясь.
— А еще чего нового?
— Шеф, похоже, напуган. Перевел Стрельцову денег, просил затихариться пока. На что рассчитывает — непонятно.
— Хочет выиграть время, — предположил я. — Довести работу до конца. Распустить группу.
— Гос-споди. Куда ж нужно распустить группу, чтобы ее участников не достали?.. Про работу я уж не говорю. Безумие — продолжать эти эксперименты. Кстати, что у нас дальше по сценарию фильма? Парочка смертей?
— Смертей не будет.
— Откуда знаешь? Очередное озарение?
— Не будет смертей. Я их отменил.
Вик смерил меня тяжелым взглядом, не сказал ничего.
— Так что, говоришь, с маршрутами? — переспросил я.
— Сегодня выходной.
— А дальше?
Он отвернулся, уставился на улицу.
— Завтра пойдете вы с Сашей. Что-то зачастил он тебя в аномальную зону пихать. К чему бы, как ты думаешь?
— Не грузи меня, Вик. И так хреново.
— Может, стоит загрузиться. Может, существует такая ошибка, которой нужно избежать.
— Я не в форме. Конкретно не в форме. Прости. Хочется, чтобы все оказалось сном. Исчезнуть куда-нибудь к едрене фене в Непал, а лучше — в соседнюю галактику. В крайнем случае — сдохнуть… и вообще. Никуда я завтра не пойду, потому как болен.
— Неужели этот старый урод совсем не ведает, что творит?.. Ладно, Мишка. Приходи в себя. Может, чего-нибудь все же придумаем, — проговорил Вик без всякой надежды в голосе и вышел из комнаты.
…Собственно, моя личная головоломка почти решена. Концовку фильма я помнил хорошо, благо смотрел раз десять. Сформировалась отчетливая догадка, зачем «главный герой» нужен шефу в зоне уайтбол, осталось только проверить кое-что.
А потом, бог даст, попытаться «отменить». Переиграть сценарий. Внести поправки…
Блин. Похоже, я тронулся мозгами. То-то Вик со мной даже не спорит. Смотрит, как на умалишенного.
На секунду мне стало страшно. Но — лишь на секунду.
…Это была последняя секунда перед окончательным и бесповоротным сумасшествием. Дальше только бред. Нескончаемый морок.
Сейчас, несколько лет спустя, я смирился. Не пытаюсь понять, где заканчиваются мои собственные глюки и начинается объективная реальность. Только ли я — псих, или весь мир бредит вместе со мной? Неважно. Мне уже не вернуться в те легкие времена, когда граница между безумием и нормой была четкой. А иной раз кажется — и не существует никаких границ. В принципе не существует. Самообман.
