в кулак, и я, еще не подумав, что делаю, замахиваюсь, но он легко перехватывает мою руку и смеется. Потом, посерьезнев, предупреждает:
— Не испытывай судьбу, Шэй.
Я смотрю на него в изумлении. Он мой отец и вот так поступает? Ранит не только то, что он сделал, но что он сделал это со мной и с той, кого я люблю.
Я резко разворачиваюсь и бегу прочь.
17
КЕЛЛИ
Шэй буквально влетает в дом. Глаза безумные.
— Что случилось?
— Он… я… я не могу…
— Сядь, — приказывает Иона. — Отдышись. Потом объяснишь.
Шэй кивает и садится напротив нас. Успокаивает дыхание, но в глазах застыли ужас и боль.
— Прости, Иона, это я виновата, что ты оказалась втянутой в это.
— Нет, не ты. Виноват мистер Самодовольство. Что он задумал?
Шэй криво улыбается.
— Подходящее прозвище, кстати, хотя, возможно, точнее было бы сказать, что он считает себя богом.
— Итак, что же наш чокнутый полубог задумал?
— Пытается найти способ лечения этой инфекции.
— На это трудно что-либо возразить.
— Ты подопытная.
— А вот это уже не слишком хорошо.
Шэй принимается объяснять, как все, кто жил здесь, заболели, и она пыталась спасти их. Как проникала внутрь человека и забирала его боль. Какие отличия увидела в ДНК выживших.
— Ух ты. Серьезно? Можешь видеть все, что происходит внутри человека, даже его ДНК?
— Да. И у выживших есть дополнительные секции ДНК, которых нет у всех остальных.
— А у меня есть?
— Не знаю. Могу проверить. Но только один из пятидесяти тысяч заболевших выживает. — На лице Шэй написано неподдельное страдание.
— Я все равно не понимаю, зачем он притащил меня сюда.
— Примерно один из двадцати обладает иммунитетом. Если у тебя иммунитета нет, я могу посмотреть, как ты будешь меняться с начала болезни и в процессе, проверить, есть ли способ повлиять на происходящее, направить его в сторону выживания. До сих пор мне это не удавалось, потому что я имела дело только с теми, кто уже заболел.
— Значит, он действительно хочет, чтоб я заразилась? Чокнутый полубог — это еще слишком мягко сказано. — Она припечатывает его такими эпитетами, которых я, пожалуй, никогда раньше и не слышала. Слушая объяснения Шэй, я начинаю понимать кое-что из того, чего не понимала раньше. И вспоминать то, что слышала. Душа моя наполняется ужасом.
— Шэй? Джамар сказал мне кое-что, когда заболел.
— Что?
— Он сказал, что на ферме больных не было. Что им велели идти назад, и по дороге сюда они встретили каких-то людей. И он думал, что от них-то они и заразились.
— Что?
— Кто такой Джамар? — спрашивает Иона.
— Человек десять из общины жили на дальней ферме, когда сюда добралась эпидемия, — объясняю я. — Ксандер сказал, что они уже были больны и пришли домой умирать. Но Джамар рассказал совсем другое.
— Ксандер намеренно привел их сюда? То есть… я тогда тоже засомневалась, но он убедил меня — и Септу, — что это не так. Он солгал, и мы ему поверили.
— Ваш Ксандер — не чокнутый полубог, а самый настоящий маньяк-убийца, — говорит Иона и добавляет еще пару ласковых. — Хотя, возможно, я окажусь выжившей, и ему не повезет? — добавляет она.
— Может быть. Или выяснится, что у тебя иммунитет.
— Один шанс из двадцати: не слишком обнадеживающе. Хотя, если бы у меня был один шанс из двадцати выиграть в лотерею, я бы подумала, что дело того стоит. Чего не скажешь про один на пятьдесят тысяч.
— Я не знаю, как определить, обладает человек иммунитетом или нет. Но ты хочешь знать, можешь ли выжить, если заболеешь? Хотя я не должна делать ничего из того, чего он от меня хочет. Мы можем сегодня просто заняться чем-нибудь по своему желанию, а завтра посмотрим.
— Велик соблазн показать ему кукиш, но если окажется, что у меня нет иммунитета, сможешь сделать что-нибудь, если я заболею?
— Может быть, не знаю. До сих пор мне не удавалось. — Шэй роняет голову на руки.
— Бьюсь об заклад, что если способ есть, ты его найдешь, — говорю я.
Шэй поднимает глаза, улыбается краешком рта, но улыбка тут же гаснет.
— Спасибо, Келли. Но пока я только и делала, что терпела неудачу. — Она поворачивается к Ионе. — Ну, хочешь знать, не можешь ли ты быть выжившей?
18
ШЭЙ
Иона нервничает, а напугать ее не так-то просто.
— Что ты должна делать? Это больно?
— Нет. Мне надо просто соединиться с твоим разумом, посмотреть на твою ДНК и все остальное, что смогу найти. Если, основываясь на этом, я увижу, что ты можешь быть выжившей, то сравню твой ДНК с ДНК Келли. Ты ведь не против, Келли?
— Конечно, нет.
— Итак, мы трое составляем идеальную подопытную группу: одна с иммунитетом, одна выжившая и я, неизвестная величина, — говорит Иона. — А что именно ты имела в виду, когда сказала, что должна соединиться с моим разумом? Это вроде того, что делают вулканцы[2]?
— Не знаю, возможно. Тебе лучше спросить у Спока.
— Это совсем не страшно, правда, — уверяет Келли. — Ксандер уже проделывал это с тобой, чтобы заставить сесть в вертолет. Было же не больно, верно?
— Хочешь сказать, что тоже можешь заставить меня что-то делать против моей воли?
— Могу. Но не буду.
— Ладно. Действуй. Но ты перестанешь, если я попрошу?
— Конечно.
Иона садится прямо, как палка.
— Может, попробуешь немного расслабиться? Просто откинься назад, закрой глаза, устройся поудобнее — это может занять некоторое время. Не забывай дышать. — Я обращаюсь не только к ней, но и к себе тоже. Как бы близки мы ни были раньше, сейчас мы станем еще ближе. Будет ли ей, как и Каю, неприятно из-за того, что я могу это делать?
Я проникаю в ее сознание.
«Привет».
Она вздрагивает.
— Шэй? — говорит Иона вслух. Нет, я не слышу ее — когда я вот так простираю свой разум вовне, физическое ощущение себя и того, что вокруг, исчезает, — но я вижу все изнутри.
«Ты можешь говорить вслух, если хочешь, но также можешь говорить мысленно, я тебя все равно услышу».
«Шэй, это так необычно».
«Да. Прости. Я сейчас и есть Госпожа Необычность». Я открываю ей мои чувства, чтобы она знала, что не только я могу видеть ее.
Она берет мою руку, сжимает. И вновь я не ощущаю этого физически, а только через ее сознание.
«Если ты сейчас держишь мою руку, я этою не чувствую. Я только у тебя в голове, а не
