милый. Не сержусь, — мягко ответила она. — Злиться — значит кричать. А мне просто не очень приятно, ведь ты, считай, исключил меня из самого интересного. В самом деле, посмотри на себя. Ты сейчас весь веселый и радостный, я тоже хочу так. Я хочу прыгать, размахивать руками и говорить о том, как все замечательно. Но те накопления были нашей финансовой подушкой. Тебе все равно, ты потратил наш НЗ, а если нам вдруг обоим станет все равно? Первая же нештатная ситуация, и мы пойдем по ветру. Мне нравится, как мы сейчас живем, поэтому сейчас мне приходится быть тем, кто волнуется, не одобряет все это и не в восторге. Ты сваливаешь на меня роль взрослого. Я не хочу быть взрослой. Я хочу, чтобы мы оба были взрослыми, и тогда мы бы вместе смогли бы быть детьми иногда.
Она взглянула на него и пожала плечами. Черты её лица стали казаться острее, чем на момент их встречи. В темных волосах появились сединки. Когда она улыбается, он чувствует, как его сердце оживает.
— Может… я слегка переборщил. Просто увидел и решил, что мы можем себе её позволить.
— И ты сорвался с места, не подумав, что из этого получится. Потому что ты — Соломон Эпштейн, самый серьезный, сверхорганизованный и последовательный человек из тех, кто когда-либо принимал важные решения в жизни, следуя простому порыву.
Если бы не теплота и веселость в ее голосе, эти слова звучали бы как упрек, а так в них была лишь любовь.
— Все же я милый, — пробормотал он.
— Ты восхитителен. И я хочу, чтобы ты мне рассказал все, что собирался, про свою покупку, что бы это ни было. Только сначала пообещай мне, что в следующий раз ты постараешься думать о будущем.
— Я обещаю.
Они провели вечер вместе, говоря о мощности и эффективности, о выбросах массы и о множителях ускорения. А когда Сол закончил рассказывать, они поговорили о том, что следует ответственно спланировать свою старость и посоветовались, не пора ли обновить завещания. Соломон и Кэйтлин словно извинялись друг перед другом, и он надеялся, что разговор пойдет в том же ключе, после того, как она узнает, во сколько им будет обходиться содержание яхты. Это будет новый этап битвы.
Днями он, как обычно, работал вместе со своей командой в группе по проектированию реактивных двигателей, а ночами сидел перед мониторами в их норе, занимаясь собственными изобретениями. Кэйтлин запустила проект в сети вместе с группой из Лондрес Нова, в котором обсуждалось, каким образом организации наподобие «Квиковски» могли бы остановить накалившеюся ситуацию между Марсом и Землей. Когда он слышал ее разговоры с остальными о пропаганде, расхождении в вопросах морали и каких-то других псевдо правдивых непонятных вещах, она то и дело упоминала литий, молибден, а теперь еще и вольфрам. Все остальные темы были важны, интересны, познавательны и обстоятельны, но если им не удастся урегулировать спор за права на обладание рудными залежами, то можно было перепробовать все, но так и не решить проблему. Сола охватывала гордость за нее каждый раз, когда она так говорила. Издержки гуманитарного образования трудно преодолевать, но Кэйт замечательно с этим справлялась.
Наконец настало время проверить его идею и замыслы. Он отправился в неблизкий путь к космодромам на новом общественном транспорте — система вакуумных труб, проложенных в толще скал, вдоль которых тянулись электромагнитные рельсы, как будто в медленной, малоэнергоемкой пушке Гаусса. В нем было тесно и не комфортно, зато — быстро. За час до того, как солнце скрылось за марсианским горизонтом, Соломон уже был в своей яхте. Он закончил последние мелкие калибровки в прототипе, который собирал сам, через бортовой компьютер дважды провел диагностику и повел корабль за пределы стратосферы. Когда яхта достигла дальней орбиты, он немного поплавал, наслаждаясь новым для себя ощущением нулевой гравитации. Он вскипятил себе пузырёк свежего чая, пристегнулся в капитанском кресле и провел пальцами по старому сенсорному экрану монитора.
Если он прав, то сделанные им усовершенствования увеличат КПД почти на шестнадцать процентов по сравнению с начальным. Когда на экране появились цифры, оказалось, что он был не прав. КПД снизился на четыре с половиной процента. Он посадил корабль на космодром и поехал домой на вакуумном экспрессе, всю дорогу злобно бормоча что-то себе под нос.
Организация Объединенных Наций издала постановление о том, чтобы постройка всех марсианских космических кораблей впредь осуществлялась по контракту с космодромами корпорации «Буш», находившимися на орбите Земли. Местные власти этого даже не комментировали. Они продолжали уже работать по текущим контрактам и заключали новые. ООН постановила закрыть все космодромы на Марсе до прибытия инспекционной комиссии. Семь месяцев на формирование комиссии и еще почти шесть на перелет из-за расстояния между двумя планетами относительно их движения вокруг солнца. Сол был немного испуган, когда узнал об этом. Если бы космодромы закрыли, его опытная яхта, скорее всего, пошла бы в утиль. Волноваться не стоило — космодромы продолжали свою работу. Вновь поползли слухи о войне, и Соломон вновь старался им не верить, говорил себе, что все окажется, как и в прошлый и в позапрошлый раз.
Радж, к всеобщему удивлению, уволился из отдела разработок, арендовал дешевую нору поближе к поверхности и открыл торговлю керамическими сувенирами ручной работы. Он говорил, что еще никогда не был так счастлив. Вольтер получила развод и приглашала всю старую компанию гулять с ней по барам. Теперь их осталось девять, хотя никто никуда не уходил. Хулио с Карлом усыновили маленького ребенка и прекратили всякое участие в общественной жизни. Тори занялся консультациями в области противохимической безопасности. Его маленькая контора официально обслуживала один из бизнес-проектов правительства Марса, а на самом деле делала деньги на проектах терраформации. Малик умер от рака спинного мозга. Жизнь, хоть и с трудом, но шла вперед, встречая на своем пути как победы, так и неудачи.
Экспериментальные полеты Соломона показали, что теперь яхта обладала почти той же мощностью, как и до начала модернизации. Затем чуть-чуть большей. Спустя почти ровно год со дня покупки яхты, Соломон выехал к ней с новым планом доработок. Если он не ошибался, они должны были увеличить значение КПД без малого на четыре с половиной процента по сравнению с базовым. Он работал в моторном отсеке в тот момент, когда зазвенел его карманный терминал. Это была Кэйтлин. Он принял вызов.
— В чем дело? — спросил он.
— Так мы с тобой берем длинный уик-энд в следующем месяце? Я знаю, мы об
