Мозг Шейна, наконец-то включившийся на полную скорость, лихорадочно работал, анализируя возможности того, что сейчас пришло ему в голову. Короткие часы сна и его интерес к Марии дали ему пищу для размышлений иного рода, поэтому он не предусмотрел то, что может последовать дальше. Он хорошо знал привычку алаагов ожидать немедленного исполнения распоряжений, когда решение принято и отдан приказ. Это было обратной стороной медали, ибо им было свойственно так же быстро забывать предыдущие распоряжения, когда их отвлекало нечто более важное. Слуга, которому велели прекратить какую-то деятельность, мог быть оставлен на месяцы не просто в безделье, но в предписанном бездействии; в этом состоянии он ждал, пока следующее распоряжение не запустит его, как заводную игрушку.
С другой стороны, когда принималось решение и отдавалась команда, уже не допускалось никакой отсрочки. Поэтому, сказал себе Шейн, ему надо приспособить свои планы к распоряжению об отправке, раз уж Первый Капитан сообщил ему, что намеревается приказать Лаа Эхону начать формирование других Губернаторских Блоков. Но Шейн никак не ожидал, что его сначала пошлют в Милан; он вдруг понял, что нуждается в гораздо большем объеме информации о европейском Сопротивлении, и Питер - идеальный человек, который может ему дать эту информацию при личной встрече.
Лондон на три дня - это будет здорово. Ему удастся выудить у Питера необходимую информацию и в то же время организовать всемирную систему связи с этим человеком. Он также представит Марию в качестве своего ассистента младшим алаагским офицерам из лондонского Блока, и она сможет попрактиковаться с ними в алаагском, не опасаясь, что сведения о ее медленном прогрессе достигнут ушей Лит Ахна.
– Нет,- сказал Лит Ахн.- Лучше будет, если ты отправишься сразу же, а не через три дня. И я хочу, чтобы ты отправился прямо в Милан. Там ты приступишь к своим обязанностям, чтобы позже доложить мне о том, каким образом Лаа Эхон сформировал штат и ведет дела в локальном проекте, начиная с самого первого момента.
Планы Шейна с треском рухнули, как здание, снесенное подрывниками. Теперь, когда его лишили этого шанса, он осознал, насколько полезно было бы ему поговорить с Питером наедине.
Что ж, раз ему не удалось приехать к Питеру, то этому участнику Сопротивления придется постараться добраться к нему в Милан.
– Зверь слушает и повинуется.
– Можешь идти.
Шейн вернулся в зону Дома Оружия, занимаемую переводчиками. Почти сразу же, ступив в коридор, ведущий мимо зон отдыха к частным комнатам, он увидел Сильви, которая поджидала его. Одежда ее была неофициальной - темно-синяя юбка и синяя блузка под жакетом в сине-белую клетку. Она изменила прическу, ее лицо, окаймленное прядями каштановых волос, казалось неестественно белым, особенно в сочетании с синим цветом костюма.
– А вот и ты, Шейн! - возбужденно произнесла Сильви.- Иди сюда, поговори со мной минутку.
– Я только что получил приказ отправляться в поездку. Ты знаешь, как это бывает. Не могу терять времени.
– Ну на несколько минуток мог бы и остановиться,- сказала Сильви.- Пойдем присядем в первом холле. Сейчас там почти никого нет.
Она была в какой-то лихорадке, несмотря на бледность. Шейн остановился в смятении.
– Хорошо. На минуту,- сказал он и последовал за ней в первую дверь налево.
Холлы были первоначально спроектированы алаагами, но те не возражали против их переделок по желанию людей из корпуса. В результате в этих местах появились зоны для вечеринок, которые перемежались со скрытыми от глаз уголками, дающими некоторую уединенность.
– Выпить не хочешь? - спросила Сильви, когда они проскользнули в один из этих полукабинетов и уселись по разные стороны стола.
– Нет, спасибо,- сказал Шейн.- Но ты выпей. Рука Сильви, которой она собралась было дотронуться до кодовой пластинки автомата - распределителя напитков, опустилась вниз.
– Итак, ты уезжаешь,- произнесла она.- Знаешь, мы не виделись ни мгновения с того времени, как ты вернулся.
– Я был изрядно занят,- ответил Шейн.
– О, я знаю,- сказала Сильви. Ее узкое лицо было обрамлено двумя волнами волос. В полумраке отгороженного пространства казалось, что она смотрит на него из глубины тени, как может смотреть пойманный в ловушку человек на возможного спасителя.- С твоей новой ассистенткой и все такое.
– Ну… да,- сказал Шейн.- Понимаешь…
– Ну пожалуйста! - горячо произнесла вдруг Сильви.- Не надо объяснять.- Голос ее задрожал.- Не хочу слушать твоих объяснений. Просто так получилось. Так вышло для всех нас, здесь…
Слезы неожиданно хлынули из ее глаз и потекли по щекам.
– Будь ты проклят! - вырвалось у нее.- Будь ты проклят! Я не собиралась этого делать. Я ничего не собиралась делать, только сказать тебе, что мне безразлично, чем ты занимаешься.
– Послушай, нет ничего такого…- начал Шейн.
– Ничего такого? Ты привозишь ее с собой и вдруг… - Слезы полились быстрее, но выражение ее лица не изменилось, оставаясь таким же гневным. Голос был тихим и напряженным, она контролировала его, но вдруг он задрожал.- Шейн, что я буду без тебя делать? Единственное, что помогало мне жить здесь,- это мысль о тебе. Ты знаешь, каково это - день за днем! Мне нужно место, куда можно пойти, человек, к кому можно пойти, а теперь нет никого - никого в целом корпусе. Был только ты один! А тебе понадобилось найти кого-то на стороне, кому ты даже не нужен!
– Ты говоришь о Марии? - сказал Шейн.- Это совсем не то, что ты думаешь…
– Будь ты проклят, Шейн! - глухо произнесла она.- Будь ты проклят! Будь ты проклят!
Она спрятала лицо в ладонях. При этом она не повышала голоса. Ни один человек в зале, кроме него, не слышал ее.
Казалось, ему раздирают душу. Одна ее часть мучилась чувством вины, хотя он не понимал, почему должен чувствовать себя виноватым. Другая часть души хотела в ярости накричать на Сильви. Что она знает? Женщина, к которой он ни разу не прикасался. Женщина, к которой он не прикоснется, пока она не поймет его действительных поступков, после чего она не прикоснется к нему, даже если ее жизнь будет от этого зависеть.
– Сильви, послушай,- только и произнес он,- послушай минутку. Не могу сейчас объяснить, но если будешь терпеливой, клянусь, что придет время, когда здесь не будет никакой Марии; и ты поймешь, что между ней и мною никогда ничего не было. Но сейчас я не могу тебе об этом рассказать. Ты просто должна верить мне.
– Нет,- сказала она, не отнимая ладоней от лица.- Нет! Бесполезно, Шейн! Я знала, что это бесполезно. Не надо было даже пытаться говорить с тобой…
