Фели грустно вздохнула.
– Дядя Миша уже не был ребенком, когда рассказал о ветре и дудочке. – возразила она. – Но он тоже верил. Он говорил, что на звук дудочки ветер приходит всегда. И у меня всегда получалось. По-твоему и Ирина верила в сказки?
– Вообще-то она не склонна. – согласился Деня.
– Вот и я о том. Ладно. Наша задача – передать информацию в Штаб. Тамошние аналитики разберутся, что могли значить обрывочные слова.
– Ты бы их записала, а то забудешь за несколько дней.
Девушка кивнула и пошла в комнату за бумагой и ручкой. После яркого света коридор выглядел еще мрачнее – длинный, пустой, с зубами встроенной в стену решетки. Даже страшно, хотя Фели сама себе не смогла бы объяснить этот страх.
Она зашла в свою комнатку, записала слова Ирины, как помнила, и положила в задний карман. Подумала, взяла из тумбочки пистолет в кабуре и повесила под рубашку на пояс.
Деня ждал, ссутулившись в кресле. Фели присела рядом.
– Ты ведь хорошо знал Гогу? – спросила она.
– Нормально. – грустно ответил вампир.
– И он что, никогда ничего не говорил об этой флейте?
– Ну… Вы с ним наверное начитались одних и тех же сказок. Он тоже дудел на крыше, когда ему было хреново. Называл это – «слушать пространство». Вообще-то он малость двинутый был на восточных учениях. В Китае даже жил, хотел в монастыре заниматься. Он говорил, что созерцать и слушать, это одно и то же. Мол, можно увидеть или услышать недоступное для других. Ну, это типа особое состояние.
– Я знаю, это правда. Я в детстве придумала себе принца, который бы защищал меня от противных мальчишек и он действительно защищал.
– Придуманный?
– Да. Знаешь, он как бы именно для этого и существовал. Ну… Я не знаю, как это тебе объяснить. Когда очень хорошо что-то придумаешь, оно как бы становится на самом деле.
– А… Ты об этом. – оживился вампир. – Кино такое было когда-то, называлось «Ох уж эта Настя». Там девка себе придумала пантеру, чтоб не было скучно. Это да. Я себе после этого фильма тоже придумал… зверя.
– Какого?
– Не скажу. – отмахнулся Деня. – Это было сто лет назад.
– И он тебе помогал?
– Не знаю. Наверное нет. Мы просто дружили.
– Это ты его себе плохо придумал. – серьезно объяснила Фели. – А у меня был друг, цыганенок. Мы с ним поклялись на крови, что будем как брат и сестра, а один раз он попросил меня отвезти его на велике в цыганский поселок, и у меня там этот велик забрали. Он сам и забрал.
– Вот гад.
– Дед меня отлупил хворостиной, за то что я повелась с цыганенком, а я разревелась и полезла на крышу, играть на дудочке.
– Никогда еще не слышал столько девчонских секетов. – улыбнулся Деня.
– Это еще не секрет. Секрет в том, что когда прилетел мой принц-ветер, я ему все рассказала. В тот вечер у деда сломался мотор в мотоцикле, а цыганенка на моем велике подрали собаки. Очень сильно.
– А потом? – Денису явно понравилась эта история.
– Потом мой ветер перестал ко мне прилетать, потому что сломалась дудочка. А в третьем класе я вообще об этом забыла и вспомнила только в восьмом.
– Понятно…
– Ничего тебе не понятно. – вздохнула Фели. – Это была не просто фантазия, точно тебе говорю. Два года назад я попала в ужасную историю, даже вспоминать не хочу, но когда мне стало совсем плохо, он снова пришел.
– Ветер? – вампир заинтересованно поднял брови.
– Принц. Живой и совсем настоящий, но точно такой, каким я его придумала. Даже лицо – точь в точь.
Деня не решился спрашивать, что было дальше.
– Он умер. – девушка решила рассказать до конца. – Я испугалась довериться ему до конца, оставила одного и Лысый его убил..
– Ты гонишь. – нахмурился Деня. – Лысый – это картинака в мозгах.
– Неправда. Я его видела, сколько раз тебе говорить! Как тебя сейчас. Я была у него в лаборатории. Наверняка и Гогу он убил, и Ирину, потому что ей удалось забраться к ним в мозги. Правда, меня это и саму сводит с ума – я не могу понять, как человек, пусть даже необычный, особенный, но человек из костей и мяса умудряется проникать в мозги? Иногда мне кажется, что я сошла с ума. А иногда – что я приоткрыла дверцу во что-то неведомое. И я не знаю, что выбрать. Сначала я подумала, что он умеет каким-то образом ходить в ЭН-пространство или он вообще не человек, но нам говорили, что люди не могут быть в ЭН-пространстве и разума там нет, но как же тогда у него все это получается?
– Еще скажи, что Лысые по городу табунами бегают.
– Не Лысые, а те, кто с ним. Я одного даже видела, его звали Игорем. Да и тот, которого ты пристрелил, тоже был явно из той же шайки. И тот за которым мы гнались с Иваном Сергеевичем, и тот который флейту у меня хотел отобрать.
– Зачем… – Деня произнес это так, словно говорил сам с собой. – Понять бы зачем…
– В смысле? – удивилась девушка.
– Ты все упрощаешь. Видишь врага и тебе этого достаточно, а мне хочется понять главное – почему, собственно, они стали врагами. И кто они есть вообще. Может быть, есть смысл в том, что ты говоришь, но пока не поймешь зачем, непонятно – что делать.
– Бороться! – горячо воскликнула Фели. – Разве мало врагов?
– Таких?
Фели задумалась.
– Ты прав. – после недолгой паузы кивнула она. – Нам нужно понять из-за чего эта банда вышла именно на нас. На тебя, на меня, на Гогу. Тут дело не в Прорыве… Нам нужно понять их цель, лучше всего стратегическую, тогда на каком-то из ходов мы сможем их опередить. Но в этом деле все так разрозненно… Единственная общая деталь – наша флейта.
– Дудка, как дудка. – фыркнул Денис. – На ней что, свет клином сошелся? Кто-нибудь пробовал в нее дудеть?
– Я пробовала. Ничего не меняется.
– И чего же она светится в эфире как новогодняя елка?
Фели скупо пожала плечами:
– Я не знаю. Но у меня есть ощущение. Аргумент это для тебя или нет?
– Говори.
– Лысый нам враг, это точно, тут даже думать нечего. Мы не знаем что им движет, не знаем почему он с нами сцепился, но мне кажется, что флейта – это оружие против него. Флейта и ветер… В этом определенно что-то есть. Да иначе бы они просто не стали с нами связываться! Если люди умеют плющить пространство и не смотря на это охотятся за обычной на вид флейтой, значит эта флейта скорее всего может сотворить что-то покруче искажения пространства.
– А может это оружие против нас? Ну, вообще против людей. Ирина сказала: «Они чужие». Не люди? Нелюди? Может им только этой флейты и не хватает, чтоб перевернуть мир по своему усмотрению.
– Об этом я не подумала… – призналась Фели. – Для меня флейта всегда была другом.
Деня сощурился от яркого света:
